Так что написать правду придется мне. Это мой долг перед историей.

Это сочинение — абсолютно подлинный отчет о том, что я делал на каникулах. Это хорошая история, а самое лучшее в ней — то, что я здесь и могу сам ее рассказать. Запросто могло получиться по-другому.

2. Омикрон и Роло

В изученной Вселенной четыре тысячи двадцать девять планет (только не спрашивайте меня, как их так точно подсчитали, потому что я не знаю и мистер Томас тоже. Когда я сегодня утром спросил его об этом, он сказал: «Сил моих нет! Если тебе так интересно, посмотри в энциклопедии». Но мне было не так интересно, и я до сих пор не знаю).

В общем, можете забыть о четырех тысячах двадцати восьми из этих планет, в том числе и об интересных вроде Меги и Филиппона, потому что эта история не про них. Она про Омикрон, про который в моем учебнике географии говорится, что это самая маленькая и незначительная планета из известных человеку. Это единственное упоминание об Омикроне на весь учебник. Нас нет даже на карте на обложке, где отмечены остальные планеты.

— Почему тут про нас ничего не говорится? — спросил я мистера Томаса. — Ну, про то, как тут всё, и вообще?

— Мы сами знаем, как тут всё, Генри, — сказал мистер Томас. — Тут и так всё плохо, особенно сейчас, в начале четверти, и еще и читать об этом нам не хочется. Ах, вот наконец и звонок. Отложили учебники… Да не так, Гонзо, где твоя голова? Сил моих нет, я не имел в виду отбивать учебник головой, ты что, совсем с ума сошел?! Вставай, Артур, дай я погляжу. Что ж, не так уж плохо, немного скотча — и все зарастет. Положите Гонзо куда-нибудь туда, где мы не будем об него спотыкаться. Убирайтесь и хорошенько отдохните на перемене. Я-то уж точно постараюсь.

Все это прекрасно для тех из нас, кто живет на Омикроне. Но как же остальные, те, кто когда-нибудь прочитает эту историю? Мы не упоминаемся в их учебниках, нас не показывают по их телевизору, и я готов спорить, что нас нет и в их газетах тоже. Если им попадется эта книга, они скажут: «Омикрон? Никогда о нем не слышали» — и подумают: «Какая чушь», совсем как мистер Томас, но по другим причинам.

В общем, это несправедливо, но я ничего не могу с этим поделать. Написать историю Омикрона к понедельнику я не успею, а если и успел бы, разве стали бы вы ее читать? Не думаю. Когда вспомню, буду вставлять в сочинение разные полезные сведения. А вы их лучше не пропускайте: я что, зря старался?

Ну вот, вы почти готовы начинать. Вы уже знаете меня, моего друга Артура (у которого папа — начальник посадочной станции) и мистера Томаса. Большинство других вы, знать не можете, потому что, когда эта история начиналась, я и сам их не знал. Зато я уже знал Роло, что гораздо хуже. Он тоже принимал участие в самом начале истории, так что откладывать его описание я уже не могу.

Вот он — Роло, мой брат. Дело было тем утром, когда все это началось.

Роло пятнадцать лет. Он большой, как горилла на картинке в нашем учебнике биологии, но не такой дружелюбный. У него по всему телу мускулы, потому что каждый вечер перед сном он отжимается — обычно сто раз. Я точно знаю — считаю, сколько раз дом трясется.

Тем утром, когда все это началось, сижу и в кухне, никого не трогаю. Мама убежала на работу на продовольственный комбинат. Папа два года как ушел из семьи, так что его тоже нет дома. Роло еще валяется в постели.

И вдруг земля содрогается, раздается страшный гром. Это Роло встает. ТОП, ТОП, ТОП! — топает он по коридору в кухню. ХРЯСЬ! — слетает с петель дверь. Роло пришел. Лицо у него наперекосяк, из ноздрей вырывается пламя. Он всегда такой за завтраком.

Сегодня в его исполинских пальцах стиснута какая-то баночка.