2 (12) мая, отвечая на письмо госсекретаря Уильямсона, ямайский губернатор уверял последнего, что не питает к Моргану «личных антипатий, но стремится добросовестно выполнять свой долг». Именно поэтому он высказал свое мнение относительно потери королевского имущества во время крушения судна «Джамайка мерчент», отметив, что это случилось из-за ошибки Моргана. Воан уверял, что хотя Морган «написал о нем много ложных и вредоносных пасквилей», он не опустится до того, чтобы мстить ему. «Больше всего меня возмущает то — и я считал своей обязанностью сообщить об этом вашей чести, — что сэр Генри, вопреки долгу и оказанному ему доверию, восхваляет приватирство и ставит преграды всем моим планам и намерениям сократить число тех, кто избрал эту проклятую жизненную стезю».

Губернатор издал несколько прокламаций, в которых открыто заявил, что не допустит грабежей и хищений и будет преследовать нарушителей закона как пиратов, если они осмелятся прийти «в любой из наших портов». По его словам, многие флибустьеры ушли из Порт-Ройяла на Тортугу, где приобрели французские каперские свидетельства, «а сэр Генри рекомендовал некоторых из наших английских приватиров французскому правительству для получения каперских грамот, имел собственный интерес в их судах, передал полномочия своему брату [свояку] Биндлоссу на получение десятины для короля Франции и с тех пор поддерживает с ними связь». Воан заподозрил Моргана в том, что он хотел спасти от виселицы пирата Джона Дина, капитана судна «Сент-Дэвид»; поэтому, явившись в адмиралтейский суд, губернатор своей властью добился осуждения обвиняемого.

На следующий день лорд Воан написал письмо графу Энглси, лорду-хранителю Большой печати Англии, в котором отметил, что Морган «не оправдал оказанного ему доверия» и «умышленно нарушает мои приказы и не повинуется им лишь потому, что они мешают его каперским проектам».

По мнению губернатора, после суда над Джоном Дином «сэр Гарри был таким наглым и нечестивым в тавернах и в собственном доме, что допустил некоторые высказывания, которые, видимо, были реакцией на мои действия в суде и попыткой защитить пирата».

Воан опять обвинил Моргана в намерении возродить приватирство, а также в том, что он вместе с Робертом Биндлоссом «призывал подданных короля брать французские каперские свидетельства и выходить на промысел в море», имея личную заинтересованность в их судах и призах, а также «получил доверенность на сбор десятины для короля Франции». Губернатор надеялся, что министры двора больше не будут назначать Моргана на руководящие должности, которые он использует «лишь в своих собственных целях».

В указанном письме его превосходительство высказал также беспокойство по поводу Биндлосса, которому он не рискнул доверить ведение ни гражданских, ни военных дел. «Он очень буйный малый, — пишет губернатор, — несколько лет назад он был корабельным хирургом, однако никогда не будет сговорчивым в любом правительстве». Поэтому, резюмировал Воан, он хотел бы получить от правительства «частную инструкцию», которая позволила бы ему вывести Биндлосса из состава Совета Ямайки.

24 июля (3 августа) лорд Воан предпринял в Совете Ямайки новое наступление на Моргана и Биндлосса. В журнале совета записано, что его превосходительство от имени короля выдвинул обвинения «против сэра Генри Моргана и Роберта Биндлосса». Вызвали Моргана. Лорд Воан начал задавать ему вопросы о его связях с флибустьерами в 1675 году, на которые сэр Генри тут же давал ответы. Затем губернатор перечислил основные пункты выдвинутых против Моргана обвинений, сопроводив их доказательствами. Вице-губернатор обвинялся в том, что в марте 1675 года самовольно использовал имя и полномочия его превосходительства в различных письмах, адресованных флибустьерам, на что Морган немедленно дал свои пояснения.