Пристрастие к эффектным жестам, бравирование своим происхождением, холерическая неусидчивость и предприимчивость: чем Борис Чиж — не Бендер?

Именно за счет этого персонажа первая половина «Паспорта» выглядит отменной комедией — одной из веселейших в творчестве Данелии.

«Мераб дремал, сидя у окна. На табло зажглась надпись: „Не курить. Пристегнуть ремни“. Самолет со стуком выпустил шасси.

Сверху спустилась рука и надела ему на голову „ермолку“.

— На! С тебя семь шекелей. — Боря опустился в соседнее кресло. Его голову украшала такая же шапочка. Мераб снял ермолку и стал рассматривать.

— Да, пока не забыл. Я тут с одним малым договорился. Он тебе бесплатно обрезание сделает, — с сердечным видом сказал Борис.

— Отстань!

— Тихо, кацо, не дергайся. Ты теперь еще одну границу нарушил. Усек? Надень шапочку и будь примерным иудеем.

Мераб посмотрел на ермолку, тяжело вздохнул и надел ее себе на макушку. Сзади в щель между креслами высунулся бородатый мужчина:

— Я извиняюсь, а эти шапочки они всем дают?

— Нет, только партийным, — отвечает Мераб».

(В фильме последняя реплика передана Борису как более органичная именно для этого, наиболее остроумного в картине персонажа.)

Конечно, презабавные сценки и диалоги там будут и потом:

«Мама закричала вслед Мерабу:

— Товарищ шпион! Вам из Грузии звонили, просили, как появитесь, срочно на работу позвонить.

Мераб повернулся обратно к дому.

— Нет, нет, только не от нас, — категорически заявила мама. — Изя будет сердиться. Идите к советским консулам. Они вас как шпиона обязаны соединить бесплатно».

Но чем ближе к заключительным сценам фильма, тем «Паспорт» становится все горше и трагичнее. Печально даже завершение сюжетной линии с Семеном Клайном, который поначалу казался персонажем скорее комическим. Эта роль писалась на Евгения Леонова, но он пережил сердечный приступ — и врачи настрого запретили ему лететь в жаркий Израиль. Клайна превосходно сыграл Армен Джигарханян.

В сценарии присутствовала также отчетливая романтическая линия, чего в данелиевских фильмах толком не было со времен «Мимино». Здесь главный лирический женский образ (главный комический — ершистую и напористую жену Якоба Ингу — воплотила Наталья Гундарева) — это американская журналистка Джейн, делающая репортажи для журнала «Америка» и для радиостанции «Голос Америки».

«Джейн шла мимо разноцветных ящиков.

— Джейн…

Джейн остановилась. Мераб подошел к ней. Некоторое время смотрели друг другу в глаза.

— Что? — спросила Джейн.

— Вы мне снились.

Джейн улыбнулась:

— В офицерской форме? С погонами?

— Нет, в белом платье…

— Правда?

— На этот раз правда.

И он привлек ее к себе. И в этот момент из холодильника разлились громкие звуки аккордеона. Джейн вздрогнула и отстранилась от Мераба. Тот тяжело вздохнул.

— Синенький скромный платочек! — запел Сеня басом из холодильника.

— Вы идите к нему, а то он напьется, — сказала Джейн и пошла.

Возле калитки Джейн обернулась и помахала ему рукой. Она стояла на фоне заходящего солнца, удивительно красивая и нереальная. Похожая на волшебный сон, который может присниться один раз в жизни».

Именно этой сцены в фильме, однако, нет — может быть, потому что сыгравшая Джейн израильская актриса Шэрон Брэндон не очень-то похожа на «волшебный сон».