Олег. Извинюсь, не сахарный.

Андрей. А он тебе скажет: на колени встань! Перед всеми своими секретутками.

Олег. Встану. Ботинки лизать буду. Шнурки зубами развязывать.

Андрей. Подожди, а он тебе скажет: пей воду из унитаза! Станешь?.. Вон его машина.

(Олег и Андрей подходят к машине, из которой выходит Бармаков с двумя телохранителями.)

Бармаков. Привет! Какая встреча! Чагин, а ты разве не на Севере?.. Ну что, ребята, заходите, если временем располагаете, — отметим встречу.

Олег. Да пошел ты! Сам пей воду из унитаза!

(Олег разворачивается и уходит прочь. Андрей виновато семенит за ним.)».

Еще один персонаж, которого никак не могло быть в повести Маканина, — «новый русский» Гоша — в сценарии значится как Чиж. Возможно, Данелия планировал вновь пригласить на эту роль Олега Янковского — и тогда Гошу смело можно было переименовывать в Борю. Однако данного Чижа прекрасно сыграл Леонид Ярмольник — с распальцовкой и приблатненным нахрапом, как и полагается: «Тут моя Лариска, фак ее мать, какую-то матрешку притащила… такая просьба. Ты посиди с ней минут надцать, а мне с Лариской обсудить надо кое-что наедине. Андэстэнд?»

Профессора же Науменко, в конструкторское бюро которого временно устраивается Чагин, изобразил Олег Басилашвили.

«Науменко, взъерошенный, худощавого телосложения мужчина лет пятидесяти, стоял у стола и клеем „Момент“ намазывал подметку — мужской ботинок лежал тут же, на газетке.

— Можно, Валерьян Петрович? — В кабинет вошел Олег.

— Нельзя! — раздраженно рявкнул Науменко, бросив взгляд на посетителя. — Я вам уже сказал — никаких коммерческих ларьков в этом учреждении не будет! Точка!

— Мне вы ничего не говорили. — Олег, вынув из кармана тонкую брошюру, приблизился к столу.

— Не знаю, не знаю, — буркнул Науменко. — Все вы теперь на одно лицо. Ну и что вам угодно?

Олег отодвинул тюбик с клеем, ботинок и положил на стол брошюру.

— Надпишите, пожалуйста, вашу книгу.

Науменко удивленно посмотрел на брошюру, затем на Олега, держа намазанную подметку на весу, точно бутерброд с маслом.

— А зачем?

— На память.

— А вы ее читали?

— Конечно. Вот тут — на тринадцатой странице — вместо слова „фаза“ написали „хаза“, а на двадцать четвертой вместо „интерпретация“ — „интертрепация“.

— Это не все. Здесь, на последней странице, целый вагон опечаток! — Науменко отложил подметку. — Все у нас тяп-ляп! Варвары!

Науменко сел, протянув ноги под столом (одна нога была без ботинка), взял брошюру, ручку.

— Так она из нашей библиотеки! — раскрыв страницу, воскликнул Науменко.

— Пришлось штраф заплатить, как за утерю, — сказал Олег. — Но там еще экземпляров сто осталось.

— Осталось, — проворчал Науменко, заполняя страницу мелким почерком. — Вот так всю страну и разбазарили, сами скоро без штанов останемся…»

Изначально эта роль, скорее всего, предназначалась Евгению Леонову, который скончался еще до начала съемок, в январе 1994 года.

Пригласив Басилашвили сыграть Науменко, Данелия сказал ему:

— Что ж, Олег, Женя умер — теперь, наверное, ты будешь моим талисманом…

Однако в следующем и последнем игровом фильме Данелии («Фортуна») роли для Басилашвили не нашлось.

Науменко оказался не единственным в картине персонажем, открыто не принимающим перемены, происходящие в стране.