|
И зрители, и критики, и сам режиссер никогда не числили эту ленту среди больших удач. «В „Пути к причалу“ мне очень дороги два эпизода — так и следовало бы поставить всю картину, с акцентом на сломанной судьбе Росомахи и трезво, буднично, без этой романтической морской экзотики», — анализировал режиссер спустя много лет после выхода фильма. Рискнем предположить, что первый из этих «двух эпизодов» — сцена в вытрезвителе, которую Данелия заставлял Конецкого переписывать двадцать раз, а второй — сцена, где Росомаха приходит домой к Марии перед отплытием, но не застает там своего сына, о существовании которого узнал лишь сегодня.
И все же даже здесь — в первом самостоятельном фильме Георгия Николаевича — то и дело проступают его фирменный почерк, его интонация, его тонкий, неожиданный юмор. Чуть ли не каждому критику, писавшему о фильме, запомнился короткий кусок в начале, где из громкоговорителя на всю тундру разносится трансляция радиоспектакля «Айболит». Читаемые нарочито дурашливым голосом полуабсурдистские строки Чуковского про то, как «гуляет Гиппопо по широкой Лимпопо», будучи наложенными на пустынные северные виды, кажутся настолько дикими и неуместными, что забыть этот фрагмент действительно невозможно, — и вместе с тем здесь сквозит настолько же точно схваченный дух времени (начало 1960-х, пик «оттепели», перманентная романтика и ожидание лучшего), как в следующей — уже подлинно шедевральной — постановке Данелии «Я шагаю по Москве». Сегодня немыслимо и вообразить, что после «Пути к причалу» Данелия всерьез подумывал взяться за экранизацию романа Достоевского из школьной программы. «…Но каждый раз что-нибудь мешало мне делать драматические вещи. „Преступление и наказание“ даже утвердили в Госкино, но все решил случай. Как-то в Болшево я сидел в холле, читая Достоевского, в это время мимо проходил Лева Кулиджанов, увидел у меня в руках книгу, спросил, что читаю. Ответил, что „Преступление и наказание“, что собираюсь снимать. Лева очень огорчился, сказал, что всю жизнь мечтает экранизировать этот роман. А у меня, может быть, оттого что я в этом материале „варился“, жил в мире Достоевского, было тогда очень тяжело на душе, настроение хуже некуда. Наверное, поэтому, услышав слова Левы, я вздохнул с облегчением: „Так снимай!“».
<sup>Эскиз к фильму «Путь к причалу». Художник Г. Н. Данелия. 1960–1961 гг.</sup>
<sup>Афиша фильма Георгия Данелии «Путь к причалу» (1962)</sup>
И мы тоже можем теперь вздохнуть с облегчением: если «Преступление и наказание» стало украшением фильмографии Кулиджанова, то в творчестве Данелии аналогичная экранизация наверняка оказалась бы в том же необязательном разделе — «поиски своего „я“», — что и «Путь к причалу». А вот самый светлый сценарий Геннадия Шпаликова никто, кроме Данелии, не снял бы надлежащим образом.
Маргиналии. Данелия и музыка
Все, кто близко знал Георгия Данелию или работал с ним, отмечают его ярко выраженную музыкальность. Еще в 1947 году, учась в девятом классе, Гия организовал школьный джаз в составе: две скрипки, аккордеон, рояль, вокалистка. Сам он был не только руководителем, но и ударником этого ансамбля. В молодости и зрелости Данелия не расставался с гитарой, под которую не стеснялся и петь, хотя всегда был самого скептического мнения о собственном голосе. Музыка имеет огромное значение и в каждом из его фильмов. Звучащие там мелодии (и в некоторых случаях песни) активно участвуют в драматургическом построении и неизменно запоминаются. |
