Тюремный жаргон, используемый в фильме, в основном подлинный — подсказанный Александром Серым, который был, что называется, в теме. Обозначение «нехорошего человека» изначально тоже соответствовало уголовной действительности — «падла». Однако руководство «Мосфильма» дружно возмутилось, ознакомившись с первым вариантом сценария, буквально пестревшим столь грубым словом. Так и было изобретено несуществующее «блатное» ругательство «редиска», звучащее скорее по-детски, чем по-воровски. В словаре, которому сначала старший лейтенант Славин обучает Трошкина и с которого сам Трошкин дает потом «обратный перевод» Косому, именно неправдоподобная «редиска» прекомично диссонирует со всей прочей жаргонной лексикой.

«Трошкин вошел в номер, прошелся по комнате и, немного успокоившись, сказал:

— Ну, вот что, если мы не хотим снова за решетку, если хотим до шлема добраться — с сегодняшнего дня склоки прекратить. Второе: не играть, не пить, без меня не воровать, жаргон и клички отставить, обращаться друг к другу по именам, даже когда мы одни. Тебя как зовут? — он обернулся к Хмырю.

— Гарик… Гаврила Петрович.

— Тебя?

— Федя… — сказал Косой.

— Тебя?

— Али-Баба.

— Я кому сказал, клички отставить?

— Это фамилия! — обиделся Али-Баба. — А имя Василий Алибабаевич, Вася.

— Как верблюда, — отозвался Косой.

— А меня… Александр Александрович. Все ясно? — спросил Трошкин.

— Ясно, — нестройным хором отозвались Гаврила Петрович, Федор и Василий Алибабаевич.

Трошкин обвел их усталым взглядом.

— Как стемнеет, кассу будем брать, — объявил он.

— И он пойдет? — Косой кивнул на Али-Бабу.

— И он…

— Так он же на этом скачке расколется, редиска, при первом шухере! — скандально закричал Косой.

Али-Баба насупился, но промолчал.

— Пойди-ка сюда, Федя. — Трошкин поманил Косого пальцем. — Вот тебе бумага, — он подвинул листок бумаги в линейку, лежащий на столе, чернила, ручку с пером, — пиши… — Трошкин встал из-за стола и, шагая из угла в угол, стал диктовать. — Редиска… поставь тире… Нехороший человек. Раскалываться — предавать, сознаваться. Шухер — опасность. Скачок — ограбление… записал?

— Записал, — сказал Косой.

— А теперь, Федя, повтори Васе то, что ты ему сказал, на гражданском языке.

— Хе-хе, — заржал Косой и, заглядывая в листок, как в шпаргалку, медленно перевел: — Так этот нехороший человек… предаст нас при первой же опасности…

— Тики-так, — сказал Трошкин, — то есть… тьфу! Хорошо!..»

А «падлу» авторы сохранили в одном-единственном эпизоде — который за счет этого получился едва ли не смешнейшим в картине.