А «падлу» авторы сохранили в одном-единственном эпизоде — который за счет этого получился едва ли не смешнейшим в картине.

«— Александр Александрович! — громким шепотом позвал Косой. — А Гаврила Петрович по фене ругается!

— Отставить разговоры! — приказал Трошкин и вдруг заорал на весь город Новокасимск: — А-а!! Ой, нога, нога!!

— Тише ты! — Хмырь в темноте зажал ему рот.

— Этот Василий Алибабаевич… — простонал Трошкин, — этот нехороший человек… на ногу мне батарею сбросил, падла!»

Еще в одной гомерически уморительной сцене полноправно солирует Косой:

«Такси ехало по Бульварному кольцу. Рядом с шофером сидел Косой, на заднем сиденье — Хмырь и Трошкин.

— Этот? — спросил шофер у Косого. — Вон бульвар, вот деревья, вот серый дом.

— Ну человек! — возмутился Косой. — Ты что, глухой, что ли?.. Тебе же сказали: дерево там такое, — Косой раскинул руки с растопыренными пальцами, изображая дерево.

— Елка, что ли? — не понял Славин.

— Сам ты елка! — разозлился Косой. — Тебе говорят: во! — Косой снова растопырил пальцы.

— Да говори ты толком! — закричал на Косого Хмырь. — Александр Александрович, — повернулся он к Трошкину, — может, сам вспомнишь; а то уже восемь рублей наездили… — Хмырь хотел что-то добавить, но машина в этот момент прошла мимо милиционера-регулировщика, и он нырнул за сиденье.

— Пруд там был? — спросил Славин.

— Не было. Лужи были, — отрезал Косой.

— Может, памятник? — подсказал Трошкин.

— Памятник был.

— Чей памятник? — спросил Славин.

— А я знаю? Мужик какой-то.

— С бородой?

— Не.

— С бакенбардами?

— Да не помню я! — заорал Косой. — В пиджаке!

— Сидячий?

— Чего?

— Сидит?

— Кто? — не понял Косой.

— Ну мужик этот! — заорал Славин.

— Во деревня! — снисходительно сказал Косой. — Ну, ты даешь! Кто ж его сажать будет? Он же памятник!»

Виктория Токарева вспоминала, что, когда родилась эта последняя реплика, соавторы сами разразились дружным хохотом и долго не могли успокоиться. В сочетании с исполнением роли Савелием Крамаровым, на которого она и писалась, эффект диалога еще и удваивался. Олег Видов, игравший Славина, признавался, что так и не смог сыграть эту сцену, глядя Крамарову в лицо: «таксист» попросту давился от смеха — и реплики, подаваемые им Косому, пришлось снимать отдельно.

Поскольку сценарий писался на конкретных исполнителей, их согласием на съемки следовало заручиться заранее. Именно тогда сразу отпали Юрий Никулин и Андрей Миронов, недавно сыгравшие в гиперуспешной «Бриллиантовой руке» Леонида Гайдая и бывшие теперь нарасхват. Поэтому Трошкина и Доцента сценаристы сочиняли в расчете на Евгения Леонова, Косого — на Савелия Крамарова, Али-Бабу — на Фрунзика Мкртчяна, а Хмыря — на Ролана Быкова. В сценарном образе Хмыря можно увидеть быковские приметы: маленький рост, лысина. Однако к моменту окончания сценария Ролан Антонович уже был занят на съемках собственного фильма «Телеграмма». Данелия подумывал было пригласить на эту роль Николая Парфенова (уж ему-то прозвище Хмырь подходило как никому другому из советских актеров), но в итоге был утвержден более «звездный» Георгий Вицин.