Среди наиболее близких ему по жанру коллег-режиссеров Данелия называл другом Леонида Гайдая, которому в свое время не только «подарил» возможность экранизировать «Двенадцать стульев», но и надоумил снять «Вождя краснокожих» по О. Генри.

С Рязановым же Данелия сблизился лишь в XXI веке. «Мы с ним говорили незадолго до смерти, — вспоминал Георгий Николаевич об Эльдаре Александровиче. — В жизни не очень дружили, хотя и были в хороших отношениях. А потом, когда мы, старые, оба засели по домам, часто созванивались. И это было взаимно приятно: я его хвалил, а он меня».

Вживую Данелия в последние десятилетия особенно часто общался со своим соседом — журналистом Юрием Ростом, сыгравшим небольшие роли в трех последних игровых фильмах Георгия Николаевича.

Среди иностранных граждан ближайшим другом Данелии можно назвать знаменитого итальянского сценариста Тонино Гуэрру. Посредником-переводчиком в их разговорах выступала жена Гуэрры Лора, увезенная итальянцем из СССР в 1970-х.

Именно Гуэрра косвенно навел Данелию на задумку картины «Кин-дза-дза!».

— У вас в России так холодно, — вечно ежился гостящий в Москве Тонино. — Гия, тебе надо снять кино, действие которого происходило бы в очень жаркой местности. Ваши зрители это оценят — не сомневайся.

Об этом совете Данелия и вспомнил, когда вместе с Габриадзе сочинял сценарий «Кин-дза-дза!». Тонино оказался одним из немногих друзей Данелии, с восторгом принявших фантастическую картину о планете Плюк.

Гуэрра давал другу советы и по поводу анимационной картины, действие которой происходило на том же Плюке. «Это Тонино попросил, чтобы в мультфильме обязательно была песчаная буря, потому что это красиво. Я сделал ее ради него. Он в эскизах все видел, а до готового фильма не дожил».

В данелиевском кино тоже нередко возникает настоящая дружба — причем даже такая, которой никакая разница в возрасте не помеха. Грузный и значительный Коростелев дружит с маленьким пасынком Сережей больше, чем кто-либо из ровесников мальчика. Нелюдимый боцман Росомаха привязывается к назойливому подростку Ваське. Лучшими друзьями становятся молодой Бенжамен и престарелый Леван, Гекльберри Финн и негр Джим, а также седовласый капитан Фома Арчилыч и опекаемый им несовершеннолетний Толик.

Немеркнущим памятником советской дружбе народов стал приятельский союз грузина Мизандари и армянина Хачикяна в «Мимино». Этому тандему не уступает и дуэт прораба Машкова и студента Алексидзе — двух землян, угодивших в бездушный инопланетный мир и крепко сдружившихся на этой почве.

Даже у мягкотелого Бузыкина, на котором все ездят как хотят, есть верный друг Евдокимов, всегда готовый пустить запутавшегося в женщинах коллегу пожить у себя дома.

Да и те же джентльмены удачи, конечно, останутся большими друзьями — даже если так и не поверят, что перевоспитывал их не злой Доцент, а добрый Трошкин, всей душой прикипевший к непутевым подопечным.

Часть вторая. Семидесятые

Глава восьмая. «Решил снимать „Гекльберри Финна“…»

Твен, Токарева: «Совсем пропащий»

«Я решил снимать „Гекльберри Финна“ Марка Твена.

В Госкино сказали:

— Валяй.

И мы с Викторией Токаревой сели писать сценарий. Но тут позвонил Калатозов и предложил быть сценаристом в совместном советско-итальянском фильме. Сценарист с итальянской стороны — отец итальянского неореализма Чезаре Дзаваттини, в главной роли — звезда мировой величины Альберто Сорди, продюсер — киномагнат Дино Де Лаурентис, режиссер — он, Калатозов».