Клер обрадовалась, увидев, что противная маленькая женщина немедленно вышла из комнаты. Оставшись наедине с дворецким, Клер протянула дрожащую замерзшую руку к подносу и подняла полотенце. Там оказался не чайник, а низкий широкий стакан с виски. Она удивленно посмотрела на слугу, а он улыбнулся в ответ.

— Мактаврит? — спросила она.

— Самый лучший, — ответил дворецкий. — Двадцатипятилетней выдержки.

Рука Клер слегка дрожала, когда она брала стакан. Поднеся его к губам, она сказала:

— Боже, как оно мне нравится!

— Виски нравится многим молодым людям, — заметил он с тонкой улыбкой.

Клер пыталась сдержать нетерпение, но, сделав первый глоток, тут же осушила стакан до дна. При этом она слегка пошатнулась, и ей пришлось ухватиться за колонку кровати, чтобы удержаться на ногах. Она не взглянула на дворецкого. Тот смотрел на нее с изумлением.

— Я слышал, что вы шотландского происхождения, — восхищенно сказал он, — и теперь вижу, что это истинная правда.

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошла разгневанная мисс Роджерс.

— Никто не спрашивал меня, — прошипела она. Дворецкий спокойно накрыл полотенцем пустой стакан и обернулся к ней.

— Возможно, я ошибся. Прикажите налить миледи ванну. Его тон не допускал возражений, и мисс Роджерс послушно дернула за шнурок звонка.

Клер улыбнулась дворецкому, а он слегка подмигнул ей, прежде чем выйти.

Через полтора часа, приняв ванну и переодевшись в теплое шерстяное платье, она совершенно ожила. Гарри ждал ее у дверей комнаты и подал ей руку, чтобы опуститься вместе по лестнице. Клер знала, что доставила ему сегодня небывалое удовольствие. Впервые с момента их первой встречи он с интересом беседовал с ней. Обычно им нечего было сказать друг другу, но на сен раз он, не умолкая рассуждал об охоте.

Гарри рассказывал Клер об охоте на птиц, уток и оленей. Он говорил о поездке в Индию, где собирался охотиться на тигра, и в Африку.

— Дорогая, мы поедем вместе.

За обедом он посадил Клер на место Леатрис, по правую руку от себя, и без устали рассуждал о будущей совместной жизни. Он обещал научить ее стрелять и скакать верхом за сворой гончих, преследующих лису, рассказал о ритуале «помазания кровью». Клер поняла, что охотнику мазали лоб кровью убитой лисы.

— Это так интересно и волнующе, — пробормотала она, не доев рыбу.

После обеда, когда мужчины и дамы разделились — первые пошли пить кофе в гостиную, а вторые — в библиотеку, пить портвейн и курить сигары, — Гарри проводил Клер до ее комнаты. Он положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза.

— Вы нравитесь мне больше, чем я думал, — произнес он тихо. — Вы были нам хорошим товарищем сегодня.

— Но я ведь не произнесла ни единого слова! Просто сидела под дождем и чихала.

— Вы привыкнете. Когда у вас будут собственные ружья, вы станете получать настоящее удовольствие, не то что сегодня. Нет ничего приятнее, чем подстрелить зверя. Весь азарт в единоборстве. — Он поцеловал ее. — А что касается молчания, мне нравятся спокойные, молчаливые женщины. Умная женщина может утомить и надоесть. Благодарение Богу, вы не такая.

— Это правда, — тихо ответила Клер. — Не думаю, что я слишком умна.

Гарри не почувствовал сарказма в ее голосе.

— Хорошо, — он поцеловал ее в лоб. — А теперь отдохните. Помните, завтра мы идем на куропаток.

Клер кивнула и вошла в комнату. Мисс Роджерс помогала ей раздеваться и готовиться ко сну, не переставая жаловаться, но Клер как будто окаменела. «Ружья, убитые птицы, мертвые тигры и слоны, — думала она.