Мягко и аккуратно Клер стала смывать кровь с плеча и груди Тревельяна.

— Кто стрелял в вас? — тихо спросила она.

— Это могли сделать многие. Я досадил не одному человеку.

— Вы?! Верится с трудом!

Тревельян взглянул на девушку, на губах его играла слабая улыбка.

— Вы плакали, — сказал он.

— Когда я узнала, что вы ранены, то пролила потоки слез… Тревельян вжался в подушки, когда Клер начала перевязывать ему руку.

— Я слышал, вас расстроил Гарри?.. Он застрелил оленя, а вы рассердились и огорчились. — Взглянув на нее, он понизил голос. — Говорят, молодой герцог даже сказал матери, что не сможет жениться на вас.

Клер замерла.

— Правда? — Она пыталась скрыть дрожь в голосе. — Не следует слушать сплетни. Так кто же стрелял в вас? Какой-нибудь охотник? Некоторые из них не умеют стрелять. В последние дни я видела много зверюшек, которые были только ранены, птиц без лапок и крыльев, хромых кроликов, подстреленного оленя… — Клер замолчала, боясь расплакаться.

Тревельян внимательно посмотрел на нее.

— Что вы делали все это время, пока мы не виделись? Две недели?

— Неужели так долго? Кажется, только вчера я сидела в этой комнате, пила виски и говорила с вами. Совсем недавно я танцевала с арендаторами и… и… была у Ангуса Мактаврита.

При этих словах она не выдержала, упала на стул и зарыдала, закрыв лицо руками.

Тревельян лежал молча, лицо его осталось бесстрастным. Он понимал, что происходит с Клер, потому что сам когда-то прошел через это и слишком хорошо знал, что этот дом мог сделать с живым человеком: либо заставить привыкнуть и стать покорным, либо загубить душу.

Все эти долгие дни, что они не встречались, ему доносили о каждом ее шаге. Шпионила, причем с радостью, прелестная младшая сестра Клер, Сара Энн. Она каждый день приходила к Тревельяну и сообщала все сплетни и слухи, циркулировавшие в доме. Он узнал о попытках Клер сделаться такой, какой Гарри хотел бы видеть свою будущую жену. Сара сообщила ему, что их ненасытная мать вовсю тратила деньги из приданого Клер.

— Я умираю от голода, — громко произнес Тревельян, стараясь перекричать ее рыдания. — Думаю, Оман приготовил что-нибудь. Может быть, вы дадите мне поесть?

Клер засопела и принялась искать носовой платок. Не найдя его, она взяла кусок бинта и высморкалась. Обессилевшая и печальная, она вышла в другую комнату, где ее уже ждал Оман с большим подносом, на котором стояли две тарелки, доверху наполненные едой, и два больших стакана с виски. Клер собиралась взять у него подкос, но он покачал головой, знаком предложив вернуться в спальню. Поставив поднос в ногах кровати Тревельяна, он вышел.

Она потянулась за куском курицы, но Велли остановил ее.

— Я не смогу есть, если вы останетесь в амазонке. От нее пахнет, как от козлиной шкуры. Откройте вон тот шкаф, достаньте халат и снимите эту мерзость. Не смотрите на меня так. Я не собираюсь к вам приставать, просто хочу поужинать с удовольствием.

У Клер не было сил спорить. Она открыла левую дверцу гардероба и увидела кучу нарядных одеяний. Она вынула хламиду голубого цвета и оглянулась, ища, где бы переодеться. Тревельян кивком указал на портьеру. Клер отодвинула ее в сторону и увидела дверь в старую средневековую гардеробную. Она шагнула туда…

— И снимите корсет, — крикнул ей вслед Тревельян. — Не могут слышать, как он скрипит.

Клер подумала, что следовало бы возразить ему, но не стала этого делать. Она сорвала с себя ненавистную амазонку, сняла корсет, а увидев, что белье тоже сырое, освободилась и от него. Она показалась себе испорченной, почти грешницей, в мягком шелковом халате, надетом на голое тело.