– Ну-с, сударыня, так вы хотите, чтобы я помог вам. А как вы думаете, чем именно я могу сделать это? – спросил Джиолотти.

– Я слышала, мне говорили, что великие чародеи, алхимики, обладают удивительными эликсирами, которые могут моментально приворожить одного человека к другому. Так вот дайте мне несколько капель этой чудесной жидкости и научите, как распорядиться с ними.

– Это для привораживания? Да?

– Да.

– А для мести? Для мести вы тоже просите у меня снадобья? – каким-то странным тоном спросил Джиолотти.

По-видимому, глухая борьба происходила в душе обезумевшей от любви, ревности и злобы молодой женщины.

– Да! – вдруг воскликнула она.  – Я прошу вас и об этой милости.

– Хорошо! Ступайте к себе! Завтра вы получите от меня ответ.

Баронесса покинула комнату великого чародея.

Проводив несчастную гофмейстерину ее светлости, Джиолотти прямо прошел к Бирону.

Фаворит уже собирался ложиться и был несказанно удивлен появлением итальянца.

– Что случилось, дорогой синьор Джиолотти? – тревожно спросил он.

– Нечто такое, что я хотел сейчас же сообщить вам,  – ответил чародей и подробно рассказал своему «русскому покровителю» сцену, происшедшую между ним и баронессой.

Бирон вскочил, как ужаленный.

– О, эта Клюгенау – проклятая баба! Она доведет меня до несчастия! – злобно зарычал он.  – От вас, синьор Джиолотти, я не могу иметь секреты. Анна ревнива в свою очередь, как только может быть ревнива старая баба. Но ведь она будет императрицей. А поэтому вы должны помочь мне избавиться от этой баронессы.

Джиолотти побледнел.

– Я – не отравитель, Бирон! – глухо произнес он.

– Да я и не намерен ее отравлять, черт побери. Надо только устроить так, чтобы она навсегда покинула этот замок. А для этого необходим веский предлог. Бестужев, эта старая, хитрая лисица, горой стоит за нее.

– Хорошо,  – начал Джиолотти,  – у меня созрел один чудесный план. Спите спокойно!.. Только помните, что завтра Анна должна присутствовать на тайном свидании с нами, на магическом сеансе.

XII

Видение Анны Иоанновны. Обморок

Жизнь в замке после бала началась поздно, но Анна Иоанновна чувствовала себя великолепно. То, что произошло вчера на бале, наполнило ее душу такой безумной радостью, что она не знала, за что приняться, что делать.

За завтраком, очень поздним, присутствовали Бестужев, Бирон и Джиолотти.

Петр Михайлович был угрюм, как никогда: он только что получил секретное сообщение из Петербурга, что над головой его дочери, княгини Аграфены Петровны Волконской, стоящей во главе политического заговора, собираются грозные тучи. Он отлично понимал, что это грозит и ему смертельной бедой.

Бирон, наоборот, был несказанно радостен, оживлен, а Анна Иоанновна – та просто ликовала. Разговор шел о чудесах синьора Джиолотти, который сидел, как и подобает великому чародею, с важным, сосредоточенным видом.

– Если бы я не видела всего этого собственными глазами, я подумала бы, что это – сказка,  – произнесла герцогиня.  – Не правда ли, Петр Михайлович?

Бестужев, оторвавшись от своих тяжелых дум, ответил:

– Вы правы, ваше высочество: я поражен не менее вас чудесами господина Джиолотти. Но…

– Ах, Петр Михайлович, ты все еще сомневаешься? – с досадой воскликнула Анна Иоанновна.

– Если вы, ваше превосходительство, желаете еще в большей степени и ясности увидеть вашу повелительницу в императорской короне, будьте любезны присутствовать сегодня на сеансе,  – предложил Джиолотти.