– Вы изменились… – тихо сказала Жанна.

– Да, заботы одолевают, – охотно согласился Марин. – А у вас как дела?

– За-меча-тель-но! – по слогам сказала Жанна. – Раз я вижу вас.

Марин насторожился. Это было видно и по глазам, и по подобравшемуся, напряженному лицу.

– Мы стоим посередине дороги, ни туда ни сюда. Давайте прогуляемся до гостиницы, я как раз туда спешу, – предложил он.

Жанна молча кивнула.

Внутренним взором она видела, как рушится ажурный белый замок, погребая под обломками чернокудрого бледного рыцаря в сверкающих доспехах. Нет больше ни замка, ни ее верного рыцаря. Королева Кипра, боже, какая чушь…

Она шла по дорожке обратно к деревне, ведомая Мариной, который рассуждал о каких-то сложностях, проблемах и бедах, и горькие мысли взрывались в ее голове: «Честнее было, если бы, любимый, у тебя обнаружилась жена и восемь детей. Я полмира прошла, чудом избежала знакомства с инквизиторским судом, меня продавали, как связку чеснока. Я же рвалась к тебе, а ты… А ты боишься меня. Я нарушаю твой покой, и у тебя одна мысль, сплавить меня побыстрее! Я тебе не нужна…»

– Жанна, у вас лицо прямо как в тот вечер в Ренне, печальное и прекрасное! – заметил, улыбаясь, Марин.

Жанна резко остановилась.

– Извините, у меня есть еще дело, я не пойду с вами в деревню! – сказала она, широко раскрытыми глазами глядя в лицо Марина.

– Здесь? – удивился Марин. – Ну-у, дело ведь может и подождать. Я думал, мы сейчас придем в гостиницу, закажем завтрак, вспомним Ренн, раз вы тут ненадолго.

– Здесь! – шепотом крикнула Жанна. – Уж лучше бы вы имели восемь детей! – И развернувшись, бросилась прямо через придорожные кусты к морю.

Марин замер на дороге. Несколько раз он крикнул:

– Жанна, вернитесь!

Но заметив, что на дороге появились еще люди, пожал плечами и пошел обратно в свою усадьбу.

Глава XXVIII

Жанна сидела на берегу моря, на большом камне, в своем красивом, никому не нужном платье и рыдала навзрыд. Волны с шипением набрасывались на берег, доставая пенистыми языками до ее подола. Жанне было все равно. Если бы волна накрыла ее с головой, она бы даже не пошевелилась.

«За что? – шептала она. – Я же душу ему отдала, а он! Здесь я ему не нужна, здесь я свалившаяся на голову неожиданность. А я-то, дура, платье выбирала, торговалась с капитаном. Божественная Жанна… Боже мой, почему я не умерла от яда еще в усадьбе шейха?»

Жанне хотелось прямо сейчас рассыпаться на мелкие кусочки, раствориться в сияющем солнце, воде и воздухе, лишь бы не чувствовать боли от равнодушной подлости человека, который был для нее всем. Куда идти с этого камня, она не знала. Везде чужая, никому не нужная. Одна-одинешенька на краю света, на сладкой земле Кипра. Как жить дальше, зачем жить дальше?

Позади раздался хруст гальки.

Слабая надежда, что это Марин, заводилась в душе Жанны. Она повернула залитое слезами лицо и увидела бредущую к ней Жаккетту. Жанна разочарованно всхлипнула и заревела еще сильней.

Жаккетта робко примостилась рядом с ней на камне. Жанна уткнулась лбом в ее плечо и простонала:

– Ну что я ему сделала?

Постепенно ее плач стал переходить в истерику. Спазмы начали сжимать горло. Теперь Жанна и рада была бы остановиться, но не могла. Она всхлипывала, захлебывалась, стонала от боли в горле, чувствуя, что каждый вздох дается все труднее и воздуха не хватает.

Жаккетта поняла, что госпоже совсем худо, и заметалась, не зная, что делать.