– Ладно, у меня тоже глаза закрываются! – сказала Жаккетта.

В комнате Жанны, как и в комнатах, которые занимали Жаккетта и рыжий, было две двери. Одна дверь выводила в коридор, а другая в смежную комнату, где поселилась Жаккетта.

Жаккетта заперла дверь, ведущую в коридор, и вслед за рыжим вышла из комнаты госпожи. Рыжий через смежную дверь ушел в свою комнату, а Жаккетта, убедившись, что госпожа спит, прикрыла дверь, разделась и нырнула в свою кровать, чувствуя, как радуется чистое тело свежим простыням.

Глаза ее закрылись, и она сразу уснула, даже во сне чувствуя радость оттого, что спит не на тюфячке на полу, не на дне лодки, а в самой настоящей кровати.

Но прошло совсем немного времени, и она проснулась, потому что кто-то сел на край ее кровати. Ну кто? Рыжий, конечно.

– Тебе чего? – недружелюбно спросила Жаккетта.

– Двигайся! – сказал рыжий. – Уговор ведь был поспать. Я сейчас приду.

И ушел в свою комнату.

Жаккетта стрелой вылетела из кровати и, как была голая, кинулась к двери. Заперла ее на крюк и для надежности еще прислонилась спиной.

Рыжий толкнул дверь с той стороны. Дверь не открывалась, он толкнул еще сильнее.

Жаккетта уперлась пятками в пол и превратилась в несокрушимую подпорку. Толчки с той стороны прекратились.

Но не успела Жаккетта ни огорчиться, ни обрадоваться, как открылась дверь в коридор, про которую она совсем забыла. Невозмутимый рыжий появился на пороге со своей обычной улыбкой на устах и пузатой бутылкой вина в руке. —

– Очень мило с твоей стороны, что ты уступила мне всю кровать, – заметил он. – Но это излишне, мне вполне хватит и половины. Я, признаться, давно ломал голову, светлые у тебя волосы при синих глазах или темные? Фатима могла тебе так голову выкрасить, что мама родная не догадалась бы о настоящем цвете волос. Теперь вижу, что темные.

Жаккетта, которой показалось, что от смеси стыда, ярости и возмущения ее уши стали не просто красными, а огненно – алыми, отлепилась от двери и демонстративно выпрямившись, прошла к кровати.

– Буду спать, хоть ты тресни! – заявила она, забираясь на постель.

– Спи, моя радость, кто же тебе не дает! – отозвался рыжий. – А ты не хочешь убедиться, что я не крашеный?

– Не хочу! – отрезала Жаккетта, поворачиваясь спиной.

– А жаль!

Судя по звукам, рыжий бесцеремонно раздевался. Жаккетте до ужаса хотелось повернуться и глянуть хоть одним глазком, но она держалась.

– Спокойной ночи, звезда гарема!

Рыжий тоже очутился в кровати. Большой и горячий.

Жаккетте стало так хорошо, что она чуть не замурлыкала от счастья. Но вспомнив, что она ненавидит пирата, Жаккетта принялась молча выпихивать его спиной и попой. С ужасом думая, а вдруг, и правда, упадет, обидится и уйдет?

Как же, скорее кровать бы упала, чем рыжий отодвинулся на длину хоть трех овсяных зерен!

– Маленькая моя, я тебя тоже очень хочу! – заявил он. – Но не атакуй меня так сразу. Дай согреться.

Жаккетта попыталась пихнуть его локтем. Это было стратегической ошибкой. Одна рука у нее была прижата телом, вторую рыжий тут же обезвредил, после чего начал беспрепятственно изучать Жаккетту от коленок до макушки.

Жаккетта таяла от наслаждения, не забывая для порядка отбрыкиваться.

– Не женщина, а какой-то брыкучий мул, – заявил рыжий. – Ну скажи хоть словечко.

– Дурак!!! – сказала словечко Жаккетта.

Бес противоречия, крепко сидевший в ней, победил расслабившееся тело. Она вспомнила, что рыжий всю дорогу насмехался над ней, называя то птичкой, то рыбкой, то еще бог знает кем.