Мне нечего было на это сказать, и я скромно промолчал. Герцог не нуждался в моем сочувствии.

    -  Он бы и с тобой не стал венчаться, если б ты не просила об этом сама. Второй причиной его согласия оказался политический фактор. Ты так сильно не желала замуж за короля, что Эммануэль опасался получить в королевы озлобленную и деятельную особу. На мои расспросы о его новой жене, сын единственно, что соизволил рассказать: если придется с кем-то разбираться, то она, в смысле ты, способна не только постоять за себя, но и отравить жизнь недругам, - закончив говорить, Бертран хитро покосился на меня.

    -  Хм, гм… Меня все же напрягает ваше сообщение о той неприятности, в которую я вляпалась. К тому же, не очень то разделяю столь оптимистические взгляды на мои возможности. Однако и помереть раньше времени молодой и чертовски красивой, мне совершенно не хочется… Предупрежден - значит вооружен. При любом кривом взгляде в мою сторону буду начинать действовать, чтоб отбить всякое желание со мной связываться. Поэтому заранее прошу прощения за недостойное поведение… М-да… Кто напал, пусть тот и защищается, - я в задумчивости начал нарезать круги по комнате, размахивая при этом руками.

    Старый герцог с интересом и улыбкой рассматривал мои физические и эмоциональные упражнения.

    -  Когда Эммануэль рассказывал мне о тебе, я не всему поверил. Однако твое эффектное появление в замке, и реакция на мои слова, говорят, что не так уж он был не прав. Заранее предупреждаю, можешь поступать, как считаешь нужным. В моем возрасте все эти условности мира уже мало волнуют. Для Эммануэля же важнее будет факт того, что ты жива, дабы не винить себя еще и в твоей смерти, - посмеиваясь, сообщил мне Бертран, наливая себе вина.

    -  Как оптимистично звучит: тут тебя вполне возможно убивать будут, поэтому делай что хочешь, но останься живой, - язвительно скривился я.

    Герцог в ответ лишь улыбнулся. Немного остыв, я понял, что в принципе сам настаивал на нашем с Эммануэлем венчании. В той ситуации я бы все равно не отступился, даже сообщи он о вероятной опасности для его, так называемой, жены. В то время данная идея казалась единственным выходом, и вполне возможно это так и было. Придя к такому выводу и успокоившись, напомнил себе о собственных возможностях.

    -  Ну, хорошо. При большом скоплении народа убивать не буду, но если где-то в уголке по морде кому надаю или яду насыплю, вы уж не обижайтесь. Сами позволили делать, что угодно, - ехидно сообщил я Бертрану.

    Он лишь громко рассмеялся на мое заявление. Отсмеявшись, начал расспрашивать о том, как я собираюсь разбираться с Эдвином. Я попытался вкратце обрисовать свои идеи. Заинтересовавшись, он потребовал подробностей. После чего, мы еще долго обсуждали, как лучше воплотить их в жизнь, и настолько увлеклись, что чуть не пропустили ужин.

    После трапезы на разговор меня вызвал уже Эммануэль, который, задав несколько общих вопросов, сразу перешел к моим планам в отношении его сына. После рассказа старого герцога, я понимал его сейчас лучше, и потому постарался изложить как можно понятнее наши с Бертраном разработки.

    -  Почему бы Вам не отпустить тех двоих и не заняться лишь моим сыном? - полюбопытствовал Эммануэль.

    -  Ни в коем случае! - воскликнул я.

    Герцог удивленно посмотрел на меня.

    -  Когда одного человека заставляют заниматься неприятными делами, он начинает воображать себя полным страдальцем, и упорно сопротивляется любым изменениям или впадает в депрессию. Когда же этими делами или обучением заняты несколько человек, такое положение воспринимается чисто психологически легче. Индивидуальное обучение менее эффективно, чем групповое, - сбившись на нравоучительный тон, выдал я.