– Родить.

    – Это было бы честью для нас, – сказал Ронан, я присоединилась.

    – Вы думаете, ваш отец отнесется к этой идее…

    – С благодарностью, – закончила я вместо нее. Она улыбнулась глуповатой улыбкой счастливого человека. Вот девушка влюбилась, даже завидно немного.

    Но улыбка быстро померкла.

    – В этой войне, если не выйдет так, как мы планируем, моя семья будет разорена дотла, всем придется сменить фамилию, – тихо добавила она.

    Ничего себе, случалось, что род коммерсантов разорялся и рядовые члены меняли фамилии, переходя в другие семьи, но это были относительно маленькие роды и не выше второго ранга. Получается, что Хелен-Инга рискует больше всех. Я опять взяла ее за руку.

    – Если все пойдет не так, нам тоже очень не поздоровится. Но, пожалуйста, не делай глупостей, ведь надежды нет только у мертвых.

    А то есть у коммерсантов интересная традиция: при разорении кончать с собой.

    Она кивнула с улыбкой:

    – Я не буду спешить.

    Вот и хорошо, подумала я про себя.

    – Кстати, все, сестрица, быть тебе мегагюрзой, – начал дурачиться Ронан.

    Правильно, хватит о серьезном.

    – А тебе – тушканом! – ответила я и для усиления эффекта моих слов высунула язык и замычала. Ронан засмеялся, а Хелен-Инга, мягко говоря, удивилась.

    – Привыкай… – сказала я ей со смехом.

    – А кто такой тушкан? Мегагюрзу я немного представляю, – спросила она.

    – Тушкан – корм мегагюрзы! Ящерица, скачущая на задних лапах. Ну все, конец тебе, братец! – и я погналась за ним; побегав между деревьями, я все-таки прыгнула ему на спину и изобразила укус: – Крупный тушкан, однако, и не проглотишь…

    «Тушкан» донес меня обратно к столу и там спустил на землю.

    – Как дети малые… – сказала Хелен-Инга с легким осуждением, но было видно, что и ей хотелось бы так побегать и подурачиться.

    – Ага, – согласилась я. – А давай Ронану глаза завяжем, и пусть нас ловит.

    – Я не согласен!

    – А тебя никто не спрашивает!

    – Да нет, наверное… – Хелен-Инга так и не решилась.

    – Нет, так нет. А интересно, можно ли спать в саду?

    В результате мы все трое устроились в саду, в спальниках. Так хорошо, как сейчас, мне не было с тех пор, как я узнала о болезни Вольфа. Все проблемы отошли на задний план и стали казаться не такими уж страшными и вполне разрешимыми.

    Следующий день мы провели, маясь от безделья, потому что за территорию посольства нас не выпустили «во избежание», так сказать. Я знала, что докладывать будет отец, и от меня уже ничего не потребуется. От нечего делать проверила свой почтовый ящик, там оказалось письмо от леди Шур с уведомлением о прочтении. Я смотрела на него, как сапер на бомбу. Очень не хотелось его открывать, от этой противной тетки можно ждать всяческих подлянок. Но не открывать – глупо. Это оказалась текстовая информация с приложенным видео о Даниэле Хоресе-Ташин, который теперь стал просто Ташин. С ума сойти, он отказался от семьи. Семья может отказаться от кого-то, если он преступник или если считает, по каким-то причинам, его недостойным носить фамилию.