– Похоже, что без Крутецкого вы начинаете делать ошибки, как, впрочем, и он без вас. Сиамские близнецы.

    Я молчал, никак не реагируя.

    – Впереди у нас обед, – уже спокойным деловым тоном продолжил Представитель, – я вас настоятельно прошу вести себя сдержанней, чем сегодня утром.

    – Так точно.

    – Я планирую маленькое… развлечение, если получится. Ваша задача – лично страховать меня, будет прямая связь. Возьмете не больше двух человек в помощь. На Крутецкого не рассчитывайте, у него свои ходы.

    – Простите, развлечение?

    – Я хочу после обеда напроситься на неформальное общение.

    – Но они уже уверены в том, что вы Полномочный Представитель.

    – Но выгляжу-то я по-прежнему на двадцать лет. Если они практикуют ранний вход во взрослую жизнь – в тринадцать лет уже агентом к пиратам, в девятнадцать руководить военной операцией, значит, нет ничего необычного в двадцатилетнем Представителе. А в двадцать позволительна некоторая беспечность и даже глупость, не так ли?

    – Зачем вам это? – осторожно спросил я.

    – Я хочу их понять, мы столкнулись не с тем, что ожидали.

    Еще один, подумалось мне.

    Даниэль

    Два дня прошли в томительном ожидании, инфосеть молчала, как будто ничего не происходило. И для большинства синто действительно ничего не происходило, они же не знали о срочном созыве Совета Безопасности. На третий день, рано утром, все визоры включились сами по тревоге и объявили эвакуацию женщин и детей в убежища, объяснив это тем, что пираты совершили наглое нападение, и на планету могут падать обломки кораблей. Паники не было, по крайней мере, в нашем районе.

    Наверное, каждый нарисовал знак Судьбы на ладони, я тоже… Ара-Лин, моя половинка, она ведь там, над нами… Знать бы хоть чуть больше… Беспокойство за нее лишало меня сил, заставляя сидеть, свернувшись в клубок где-нибудь в углу. Не припомню худшей пытки, чем эта пытка неизвестностью.

    Приходил шериф, сказал, что поступил приказ эвакуировать и меня тоже. При мысли, что я буду находиться среди людей, что они увидят, как меня ломает… Я ответил ему, что если хочет, может тащить меня на спине к убежищу, сам я не пойду. Тащить он не захотел. Сутки в ступоре, с включенным визором в ожидании хоть каких-то новостей. Действительно, падали обломки, но попали в дикие земли. Полтора суток. Вернее, тридцать один час. Тревогу отменили, людей выпустили из убежищ. Опять пришел шериф, спросил, почему я так себя веду, ведь она из посольского рода. Я посоветовал ему почитать ее эгофайл. Он так и сделал, тем более что эгофайл был выведен на визор, и я выставил его обновление на пятиминутное, боялся, что появится строчка с датой смерти. Шериф почитал, хмыкнул и как-то незаметно ушел. А через час перезвонил.

    – Жива твоя некст Викен. – Меня подбросило, я не успел задать вопрос, как он ответил: – Через Грюндеров узнал, а ты выйди из ее эгофайла, додумался тоже – пятиминутное обновление, совсем сбрендил?

    – Шериф… – я видел, что он что-то недоговаривает.

    – Жива, я сказал!

    – Она в регенераторе, да?

    – Да. А сейчас, у меня и так полно дел, помимо того, чтобы тебя, психа, успокаивать, – и он отключился.

    Я вышел из эгофайла и заметался по комнате. Так, что с ней может быть? Если пошла пилотом – то космообморожение, а это, как правило, руки.