В назначенный день с самого утра перепуганная Илис и взволнованный брат начали принимать гостей. Я, как и положено сестре, была ответственна за угощение, отец – за стратегию приема гостей. Первой была семья отца – Торенте, наша с Ронаном бабушка и папин инорожденный брат. По традиции они посидели с молодыми, поздравили их, подарили подарки, бабушка чуть смущалась меня, зато млела, глядя на Ронана. Торенте смущался всех, он был относительно молод, чуть за тридцать, и лишь недавно стал Первым в семье. Семья Торенте – коммерсанты, третий ранг, конечно, он себя чувствовал неуютно среди «перворанговых», и отец, и я старались сгладить ситуацию, как могли. Бабушка подарила Илис собственноручно вышитую шаль, красную с желтыми цветами. Илис вяло среагировала, потому что не знала ценности этой вещи. Пришлось подключаться мне, я принялась восторгаться и втолковывать Илис, что значит вышивать шелком по шелку. Когда до нее дошло, она тоже разразилась восторгами. Бабушка, помявшись, достала еще один сверток и подарила мне со словами, что, мол, вышила это для меня, но не знала, ношу ли я такое, и так далее и тому подобное. Это оказалась черная шаль, расшитая синими птицами, бабушка угадала, я буду это носить. О чем я тут же сообщила и расцеловала ее в обе щеки. Она смутилась еще больше, но была очень довольна. После раздачи подарков бабушка принялась поглядывать на меня с жалостью, а на отца с осуждением, мол, что ж ты на девочку такую ответственность взвалил, некстом сделал. Я поинтересовалась у Торенте, как растет его малыш, чем его очень удивила. Ну не такая же я хамка, чтоб не просмотреть эгофайлы родственников, перед тем как с ними общаться. Мы поговорили, потом вдвоем с отцом вышли их проводить. Этикет – серьезная штука; то, что я пошла провожать, означало, что я подтверждаю наше родство, и в случае чего Торенте могут рассчитывать на посильную помощь с моей стороны. Мы раскланялись с дядей и расцеловались на прощание с бабушкой, та шепнула мне:

    – Я старая женщина, и моя жизнь была счастливой, потому что у меня два сына, один взлетел, один остался рядом. Поспеши с детьми, деточка, и не обижайся на совет.

    – Спасибо, бабушка, я последую ему, – ответила я серьезно. Совет действительно хороший.

    Следующей прилетела Лана, как всегда лучащаяся теплотой и весельем, поздравила сына и невестку. Совершенно очаровала Илис и пообещала ей любую помощь хоть советом, хоть делом. У меня отлегло от сердца, нам с Илис вряд ли уже когда-нибудь стать подругами после совершенного ею предательства, но не иметь человека, с которым можно просто поговорить, обсудить ситуацию – ужасно. Теперь же Лана со свойственными ей терпением и добротой будет втолковывать невестке, что к чему в незнакомом ей обществе синто.

    А потом пошло-поехало – послы, дипломаты один за другим, кого-то отец отводил перекинуться словом, кого-то мне надо было развлекать, с кем-то Ронан заболтался. Илис стоически это все переносила. Были и безопасники, леди Шур попыталась по своей привычке сказать что-нибудь гадостное в адрес невесты, но отец каким-то образом отвлек ее на полуслове, и каверза не удалась. Шур все равно бросала страстные взгляды то на Ронана, то на отца, а мне высказала за пустую грязную посуду в комнате. В общем, нагадила, как могла. Когда она все же ушла, мы втроем синхронно прошептали «хвала Судьбе». А Илис выдала: «Вот гадюка ядовитая», чем вызвала у нас с отцом приступ хохота, Ронан же прозвища Шур не знал. Все остальные безопасники были коротки и деловиты. Отдельной делегацией пришли Бялки во главе со своим лордом. Илис обрадовалась им, как родным, неудивительно, ведь они были единственными гостями со стороны невесты.

    К вечеру у меня отваливались руки и ноги.