– Господин Эзра… – сказал я с нажимом, хватит меня задерживать.

    – Она больна – сказал он, пряча глаза.

    Мир вокруг меня покачнулся, воздух стал плотным и отказывался входить в легкие.

    – Что с ней? – просипел я.

    – Она получила травму во время тренировочного боя. Были задеты двигательные нервы.

    – Парализована!?

    – Нет. Нет, не совсем.

    – Эзра…

    Тупая боль обручем сковала грудь, не давая дышать, и уколом отзывалась на каждый удар сердца.

    – Она может двигаться, но, знаете, это как приживление, тело не слушается ее. Она должна двигаться! Тренироваться! – в его голосе послышались слезы и бессильная злость.

    – Но не делает этого – прошептал он. – Лежит и не двигается.

    И эконом отвернулся, пряча слезы.

    – Как давно это случилось? И сколько времени она так лежит?

    – Случилось тридцать… пять дней назад, а в поместье она уже четырнадцатый день.

    Не помню, как я добежал до двери в спальню Ары-Лин, перевел дух и вошел. Она лежала, свернувшись на кровати, и смотрела на стену, как-то нехотя перевела взгляд на меня, узнала, в глазах мелькнуло что-то похожее на вину, и она опять уставилась в стену.

    Я думал, что все самое плохое в моей жизни позади, я ошибался.

    Подойдя к кровати, я без сил рухнул на колени.

    – Почему? – прошептал я – Почему?

    Вместо ответа, она попыталась вдавиться в подушку и спрятать глаза.

    – Почему!!!! – я закричал сквозь слезы и схватив за плечи поднял ее.

    – Отстань! Отстань от меня! – зло ответила она.

    – Почему ты не борешься!? – я тряс ее так, что голова болталась.

    Она набрала воздуху в грудь, как-то дернулась и… на лице проступила паника и ужас, сменившись полной пустотой. Тяжелой куклой она выпала из моих рук. Что это было?

    – Ара-Лин – позвал я. Ни звука, ни движения. Если бы грудная клетка не шевелилась еле заметно, то подумал бы, что она мертва.

    – Ара-Лин, жизнь моя, ну пожалуйста – шептал я – Я ведь сделаю все, чтобы помочь тебе, ты только скажи – я лег рядом и гладил бледную щеку.

    – Уйди, Даниэль, просто уйди – было мне ответом.

    – Ты ж знаешь, я не смогу без тебя.

    Молчание.

    – Вспомни об отце, о брате, что с ними будет? Как им нести твой позор? Род Викен выродился уже во втором поколении, некст Викен превратилась в растение!

    Перекатилась, отстранившись от меня.

    – Да, твой отец вернется к любимой дочери и что он увидит? Кого он найдет в своем доме? Как он будет смотреть в глаза своим коллегам-конкурентам?

    – Заткнись, тварь! – в голосе злость и отчаяние – Нет мне дела! Плевать на всех!

    – Почему? Ну почему, свет мой?

    Расплакалась беззвучно, лишь спина подрагивала.

    – Ты не поймешь. Никто не поймет – прошептала она – Любая боль лучше этого… Я ненавижу себя… И всех…

    – Всех вас! – вскричала она – Я никому ничего не должна! Слышишь? Тебе и подавно! Я! Не могу жить! Не хочу!

    Это не было минутной истерикой.