Очнулся я в сухом регенераторе, подключения были сделаны на шею, вернее на горло, говорить не было никакой возможности. Показалось лицо Ары-Лин, мы тревожно всмотрелись друг в друга…. И обруч, сдавливавший мне грудь эти сутки, лопнул. Слава всем богам, милостивой Судьбе и предкам, это была МОЯ Ара-Лин, которую я любил. Она улыбнулась мне виновато и ласково, я взял ее за руку, такую слабенькую сейчас, но так будет уже недолго.

    Ара-Лин

    Когда я поняла, что Даниэль убьет меня, мелькнула мысль «Это выход». Он душил меня, и в его глазах отражалась странная смесь отчаяния и надежды, я сдерживала свои инстинкты, чтобы не начать отбиваться, он находился рядом и совсем не прикрывался, я могла остановить его одним ударом, но не хотела. Он действительно сделал для меня все и больше, пожертвовав не только жизнью, но и репутацией после смерти. Я не хотела жить, и он помогал мне умереть. Еще чуть-чуть и сознание погасло бы, но он сдавил шею, и … не знаю, что это было, наверное, я испугалась, еще раз услышать тот хруст… Я забилась, и в какое-то мгновение мелькнуло желание жить, как я нанесла ему удары, я не помню. Продышавшись, увидела его, задыхающимся, нажав на браслет связи, пискнула Эзре что-то невразумительное и поволокла Даниэля в подвал, где стоял регенератор. Точно помню, что шла, волоча Даниэля по полу, когда я была уже на ступеньках, появился Эзра. Он мгновенно сориентировался и, взвалив его, донес до спасительного ящика, сделав подключения. Медленно тянущиеся секунды…. и замигал зеленый индикатор – жизнь вне опасности. Я повисла на Эзре и разрыдалась. Впервые расплакалась после травмы. Эзра молчал и лишь гладил меня по голове, плакала я долго, пока не выплакала всю боль, вину и беспомощность.

    – Вы будете тренироваться? – тихо спросил он.

    – Да.

    Он кивнул также буднично, как если б я сказала, что буду завтракать на веранде.

    – Эзра… – меня переполняла благодарность к этому человеку, за его преданность и понимание. – Я…

    – Чшшш… – он приложил палец к моим губам. – Моя леди, я пойду, приготовлю что-нибудь, что господин Ташин…, Викен-Ташин, сможет съесть.

    И он по отечески нежно поцеловал меня в висок.

    На следующий день я обзвонила всех друзей и родственников и, искрясь оптимизмом и радостью, послушала сплетни-новости, коротко, но твердо сообщив, что у меня все нормально. Все с кем я общалась, начинали разговор с тревогой, а заканчивали с облегчением. И Грюнд и лорд Ташин за меня переживали, хоть старались этого не показывать, леди Шур вцепилась взглядом, вынимая душу, но я действительно была на эмоциональном подъеме, и она поверила, что «все нормально». Братец маялся чувством вины, что не навещает меня, пришлось успокаивать, радуясь, что он был так занят.

    Благодаря Даниэлю ушло то, что убивало меня, ушла паника, сопровождавшая каждое неверное движение, ушли злость и чувство беспомощности. Я начала тренироваться. Утром, еще в постели, после завтрака, потом днем и в четвертый раз, вечером. Я спала днем после тренировки, но это не мешало мне вырубаться, как только ночью я касалась подушки. Даниэль всегда был рядом, все-таки чутье не подвело меня тогда, на маленьком кораблике руса, я дала клятву достойному ее.