Это конец. Но почему? Почему ТАК?

    Она остановилась, вернулась.

    – Ты делаешь меня слабой, Даниэль – сказала она тихо и ушла.

    Ничего не понимаю. Ничего не понимаю в женщинах и в отношениях с ними.

    Опять побежали дни похожие один на другой, в выходные приходили гости, то Грюнд, то Ронан, то Лана. Благодаря этим визитам мы перестали чувствовать себя отшельниками и стали иногда выбираться в парк при Административном центре, поместье, какое бы красивое ни было, уже смертельно надоело. Поздним вечером, избегая центральных дорожек, мы прогуливались к озеру и сидели на берегу, пока не начинали засыпать. Обычно мы сидели тихо, не переговариваясь, изгоняя из головы, постоянно крутившиеся там мысли об агентах, стараясь лишь созерцать звезды и озеро, так было и в тот раз.

    Мы услышали, что к нам кто-то приближается, они остановились в нескольких метрах у фонаря, нас сидящих на земле, скрывали от них кусты самшита. Услышали прерывистое дыхание, так бывает, когда говорят очень тихо, только губами, молчание… Мы переглянулись и не шевелились.

    – Да как ты можешь? – раздался тихий, но полный презрения бархатный голос, Ара-Лин вздрогнула. – Ты жалок, ты потерял всякое чувство достоинства! Знаешь что, я сейчас отправлюсь домой и приму амброзию, ты этого сделать не сможешь, но все равно… Этого разговора не было. Не было! Нам еще работать вместе. Хоть бы об этом подумал.

    Второй все время молчал, раздались удаляющиеся шаги одного человека.

    – Амброзию… – произнес оставшийся, теперь вздрогнул я, это был Грюнд – Замечательно…

    Ара-Лин в какой-то панике посмотрела на меня, и я рискнул приподняться над кустами, Грюнд стоял спиной к нам и держал в руках лучевик. Надо что-то делать, Ара-Лин тоже его увидела и схватила камень, я взял его у нее. Грюнд стоял, не чувствуя моего взгляда, и услышав движение за спиной, не среагировал, как должен был, не сместился, пьян он что ли. Камень чувствительно приложил Грюнда по голове и тот медленно упал.

    Потом была возня с подгоном флаера, погрузкой тела, нашли мы себе приключений. Но не вмешаться было нельзя, а если б он убил себя? В том состоянии, в котором он находился, всего можно было ожидать. А так, в крайнем случае, будем долго извиняться и соглашаться на любые компенсации.

    Привезя в поместье, подключили к регенератору, шишка то немаленькая получилась от удара, метнул я камень со всей силы. Утром мы как два нашкодивших ребенка, подошли к регенератору, показались в зоне обзора.

    – Вы? Вот уж не ожидал. С чего вдруг? – выдал Грюнд в обычной манере.

    – Мы сидели на берегу озера – ответила Ара-Лин.

    Грюнд больше не был похож на юнца, четко обозначился его возраст, лет тридцать. Он горько скривился.

    – Ну? Кому вы уже доложили?

    – Никому – опять ответила Ара-Лин – Эзра помогал тебя выгружать, но он никому ничего не скажет. Мы тоже.

    – Вы все слышали?

    – Только Соболева.

    Так вот кто это был, мне все было недосуг спросить.

    Грюнд с сомнением на нас посмотрел.

    – Нам некому докладывать Грюнд. Мы перворанговый род, не связанный никакими обязательствами – ответила Ара-Лин на невысказанный вопрос.

    – Угу, зато я буду связан…

    – Ох и Ах, – едко отозвалась сестра – Даниэль оставь нас.