Мы отправились «домой» в двенадцатую. Тропезкам я объяснила, что не везде всё так плохо, и взялась доказать это. По дороге я предупредила Вольфа и послала сообщение Штубе: «Разговора не было. Обещание помню», – так, на всякий случай, чтобы ректор не принялся что-либо выяснять раньше времени.

    «Дома» нас встречали как дорогих гостей, здоровенный Ларсон каждой пожал руку и провел в столовую. Тропезки уже основательно проголодались и с удовольствием принялись за еду. Вскоре к нам присоединился Вольф, извинившись, что не смог встретить. Поболтав минут пять, он оставил дам наслаждаться едой, а меня оттащил от тарелки – президент, видите ли, ждет. Пол к тому времени уже подготовил видеозапись для отсылки, что мы и сделали. Потом связалась с президентом и обо всем ему доложила. Он слушал, мрачнел, но не перебивал. Закончила я разговор своим рацпредложением по обмену. Соденберг посмотрел запись скандала.

    – Этого мало.

    Я пожала плечами:

    – Я не бог, и не могу сделать невозможного.

    Он скривился:

    – Я вас посылал, чтобы избежать той ситуации, что вышла, а не для того, чтобы Вольф приобрел новый курс летчиков.

    Ах, вот как!

    – Господин президент, если вы хотели избежать этой ситуации, надо было настоять на «женском» курсе, как минимум, а я, еще раз повторяю, не бог и при всем желании не могу сделать ваши мечты явью. Если у вас есть на примете другое училище, забирайте курс туда, но оставлять их у Гауфсона нельзя.

    – Длинный у вас язык, леди, – зло ответил Соденберг.

    – Длинный, но я все-таки на вашей стороне.

    – Только поэтому он у вас еще такой длинный.

    Я лучезарно улыбнулась. Я прекрасно знаю, насколько вы, господин президент, хищная тварь, но я иностранка и буду позволять себе вольности, пока смогу. Во время моего внутреннего спича Соденберг думал.

    – Хорошо, допустим, курсанты у вас; вы знаете, как их переделать?

    – Есть мысли.

    Президент в ответ скептически хмыкнул.

    – Мне нужно полное содействие со стороны тропезок, – сказал он тяжело, – мне нужно их заявление, нужно, чтобы они выступили в Совете.

    – Дайте время хотя бы до конца би-дня, и я смогу вам что-то четко ответить. Может, будет лучше, если вы прилетите и сами с ними поговорите.

    – Может. Подготовьте их для этого разговора. И меня.

    – Хорошо. До связи в восемь би-вечера, и будьте готовы вылететь в это время.

    Президент кивнул, на том и расстались. Вольф, который во время разговора несолидно прятался под столом, вылез и укоризненно сказал:

    – Зачем ты хамишь ему? Ты же понимаешь, чем это чревато.

    – Дарел, если я не буду огрызаться, он совсем на шею сядет. Он только что попытался сделать меня виноватой в том, что тропезки не удовлетворены заказом. Маразмом не попахивает, а?

    – Маразм не пахнет.

    – Пахнет. Дерьмом, – ответила я мрачно. – Ладно, пойдем очаровывать наших погононосных дам.

    Дамы пребывали в хорошем расположении духа благодаря Ларсону, который травил байки о стычках с пиратами. Дамам тоже было о чем рассказать, и они нашли понимающего слушателя.

    Мы пригласили их в комнату переговоров и позвали всех незанятых старших преподов.