— Как можно-с, ваша светлость! Буду бдеть! — отчеканил Коротаев.

— Только не перебди! Знай меру, — проговорил я и плюхнулся спиной на красное атласное покрывало, постеленное на кровати.

Денщик ловко стащил с меня ботфорты и с помощью огнива, которое оказалось у него в узелке, развел огонь в камине. Благо, кто-то из слуг баронессы заранее позаботился положить в гостевой камин сухие дровишки, а рядом в углу комнаты возвышалась еще и целая поленница про запас. Голова моя по-прежнему кружилась с дороги. И потому, едва почувствовав тепло, я задремал на какое-то время, а проснулся оттого, что нас звали к ужину.

Глава 10

Ужинать, вроде бы, позвали только князя, то есть, меня. Но, поскольку денщик прислуживал мне, в том числе и во время приемов пищи, то, значит, звали и его. Коротаев сделался моим помощником буквально во всем, что было большим подспорьем, учитывая мое немощное состояние после ранения, комы, да еще и переноса сознания в княжеское тело. Вот и теперь Степан помог мне спуститься по крутым узким ступенькам винтовой лестницы в зал первого этажа башни, где уже был накрыт длинный стол и откуда доносились вкуснейшие запахи.

Вдыхая аппетитные ароматы, я почему-то думал, что подадут знаменитую чешскую рульку, но там оказался и вовсе зажаренный целиком поросенок. К нему имелась и тушенная квашенная капуста в качестве гарнира, и какая-то подливка, вроде овощного рагу, и приятно-кисловатый пряный соус, использующийся здесь вместо кетчупа. Помимо главного угощения, слуги выставили на стол много чего: традиционные блюда чешской кухни из картофеля, свежевыпеченный хлеб, нарезанный и расставленный в корзинках, украшенных живыми цветами, несколько сортов сыра, да еще и вино в хрустальных графинах. Я, правда, немного разочаровался, ожидая увидеть вместо вина что-нибудь более крепкое, или, хотя бы, хорошее чешское пиво. Но, у аристократии здесь свои вкусы. Пиво чопорные дворяне не пьют, поскольку считают его напитком плебейским, недостойным господ, предпочитая дорогие французские вина или же, при их отсутствии, молодое виноградное вино.

За окнами уже стемнело, и зал с накрытым столом освещался многочисленными свечами, зажженными на люстрах, да пламенем, пляшущим в огромном камине, где одновременно горел, наверное, целый кубометр дров. Тем не менее, я не сказал бы, что в просторном помещении было слишком жарко, да и освещение все-таки не могло сравниться с ровным электрическим светом, к которому я привык в своей прошлой жизни до попадания в эту эпоху. Пламя свечей то и дело трепетало от сквозняков, создавая внезапные световые переливы и множество теней. Возле длинного и широкого стола были расставлены массивные стулья с резными спинками. А те два из них, которые располагались в торцах, и вовсе больше походили на троны средневековых королей. Неудобные, но огромные и вычурные, с вырезанными на их спинках гербами и вензелями. На одном из них в дальнем конце стола восседала баронесса.

В волосах Иржины я сразу заметил диадему, украшенную жемчугом, которая хорошо сочеталась с жемчужным ожерельем на ее груди. Платье она тоже переодела, выйдя к ужину в атласном наряде зеленого цвета. На руках у нее сидела собачка-левретка, которую хозяйка постоянно чем-то подкармливала с рук. Но, за столом, помимо баронессы, собрался и другой народ. Справа от нее, к моему удивлению, среди других мужчин восседал тот самый французский капитан Жак Годэн, который произвел на меня неприятное впечатление. По левую руку от хозяйки сидели несколько женщин, напротив которых рядом с Годэном расположились за столом какие-то незнакомые мужчины. Похоже, я сильно переоценил значение собственной персоны. Тут и без меня хватало гостей.

Впрочем, баронесса прояснила ситуацию, сказав по-французски, как только меня увидела:

— Присаживайтесь, дорогой князь! Ваше место по праву во главе стола. Мои гости и родственники собрались, чтобы приветствовать вас.