Старинная подземная тюрьма, являвшаяся непременным атрибутом любой уважающей себя средневековой крепости, оказалась весьма обширной. Дрожащее пламя факелов высветило отдельный широкий коридор, по обеим сторонам которого располагались глухие темные камеры, отгороженные ржавыми решетками, словно помещения в зоопарке, где держат опасных хищников. Да и запах здесь стоял соответствующий, какой-то звериный. Пахло нечистотами и плесенью, а из-под ног иногда выскакивали жирные крысы, убегая куда-то во тьму.

При входе этот коридор перегораживала еще одна решетка, возле которой находился пост охраны, ныне пустующий. Вообще-то вся эта часть подземелья выглядела давно заброшенной. Даже замки на решетках отсутствовали, а остались лишь задвижки. Закрываемые снаружи, блокируемые железными скобами и огороженные специальными железными щитами, они были сделаны с таким расчетом, чтобы узник, который находился за решеткой, не мог до них дотянуться изнутри камеры. Но, выпустить узников для виконта и баронета не составляло труда, поскольку навесные замки, которые должны были блокировать скобы задвижек, отсутствовали. Впрочем, теперь и эти двое местных аристократов, оказавшихся сторонниками французов, были помещены в отдельные камеры, как их слуги и сам капитан Годэн.

Стеречь узников вызвался Степан. Несмотря на то, что он очень устал, Коротаев горячо зашептал мне в ухо, что никому другому такое важное дело доверить сейчас нельзя. Неизвестно, как настроены другие. Да и пьяные моравские партизаны-разбойники могут проникнуть в темницу и поубивать пленников. Ведь они добрались до винных погребов, находящихся под особняком хозяйки замка, где уже вовсю пробовали вино, так громко распевая песни, что отдаленные звуки долетали даже в эту часть подземелья.

Я догадывался о причине энтузиазма своего денщика, потому что Маришка сразу вызвалась принести охраннику постель, еду и все необходимое, включая ружье, порох и пули. А баронесса не стала возражать. Учитывая то, как смотрели друг на друга служанка и денщик, похоже, у них имелись планы на эту ночь относительно секса. И потому я согласился с доводами Степана. Тем более, что прямо сейчас мне совершенно не хотелось ни заниматься следственными действиями, ни допрашивать мятежников и пленного французского офицера. Я чувствовал себя настолько вымотанным, что желал лишь поскорее лечь спать. Оставив Коротаева охранять тюрьму, я отправил семеновцев обратно на пост у входа в башню.

Сделав все необходимые распоряжения, мы с баронессой возвращались по подземному ходу. Она повела меня каким-то другим путем, а не тем, которым мы пришли к темнице. Иржина шла впереди, показывая путь, а я тащился сзади и, глядя на ее силуэт, почему-то думал о том, какой формы у нее ноги, скрытые под объемной юбкой, которую женщина все время придерживала одной рукой, держа факел в другой. Этот путь оказался длиннее. И факел уже догорал, чадя и давая мало света. Потому я не удивился, когда возле старинного подземного колодца она неожиданно поскользнулась на скользких от влаги камнях и упала, а факел, который она держала, отлетел в сторону, погаснув. Отчего мы сразу же очутились в кромешной тьме.

Конечно, первым моим порывом было попытаться помочь женщине. Стараясь найти ее в темноте, я присел и дотронулся до баронессы. А она, ощутив на себе мои руки, сказала очень откровенно, причем по-русски, хотя и с акцентом:

— Боже мой, князь, знали бы вы, как я соскучилась по крепким мужским рукам!

И тут в полной темноте, нащупав мою шею, вдова обвила ее руками, притянув меня к себе и поцеловав в губы.