— Да нет там никакого дела, не волнуйся. Мне, когда на нее протокол начали составлять, наши менты шепнули, что она сейчас при тебе состоит. Я, признаться, чуть со стула не упал. Так что спи с ней спокойно. Сопливая поэтесса — это не худший вариант. Давай. Пойду я, пожалуй.

— Давай.

— Алло, Олигарх? Я хотел бы с вами встретиться. В любое удобное для вас время.

— А кто, собственно, говорит?

— Я пожилой следователь.

— Вы правы, что сразу не представились. Я действительно должен узнавать вас по голосу. А удобное для встречи с вами время, у меня, как и для любого жителя нашего города — это двадцать четыре часа в сутки, включая выходные и праздничные дни. Хотите встретиться сейчас?

— Хочу. Я как раз стою возле вашего дома.

— Я вас жду. Машину можете поставить во двор, ворота сейчас откроются.

— Олигарх, я извиняюсь за столь поздний визит. Честное слово. Там какая-то девочка, рыженькая такая… Она явно не ожидала увидеть чужого человека в столь поздний час. Я еще раз прошу прошения.

— Так. Ну хоть что-нибудь было на нее одето?

— Ночная рубашка, по-моему. Я не присматривался, естественно. Это ваша дочь? Они все в этом возрасте проблематичные.

— Это моя любимая. Между прочим, я слышал, у вас богатый опыт общения с подрастающим поколением. Мне нужен ваш совет, пожилой следователь. Она пристрастилась к наркотикам, не знаю, что и делать.

— И как вы это допустили, Олигарх? — Я с ней знаком третий день.

— Понимаю. А как вы с ней познакомились?

— А вы как со своей Тамарой Копытовой? Наверняка, что-то романтическое. Мне рассказывали, что в Сковской Барвихе она сейчас считается первой леди.

— Мы познакомились романтически необыкновенно. Мне ее преподнесли в качестве взятки.

— Мило и по современному, хотя чуточку банально. Чем-то эта история напомнила мне школьные сочинения на тему: «Как я провел лето». А меня это вышло по недоразумению, как в индийском фильме. Недавно мне вырезали аппендицит. После операции, еще не отошедший толком от наркоза, пошел я ночью в туалет. Возвращаюсь, подхожу к своей постели и вижу, что в ней уже кто-то лежит. Обалдев от такой наглости, хлопаю по плечу. Дальше происходит следующее: одеяло отлетает в сторону. Под одеялом оказывается девушка, которая, не раскрывая глаз, поворачивается ко мне задницей и снимает трусы. Ну, естественно… Своим визгом она разбудила всю больницу. Оказывается, что, выйдя из туалета, я не туда повернул и попал в женскую палату. А в больнице по ночам медсестры делают уколы, поэтому, как только больной чувствует хлопок по плечу, то он, не просыпаясь, снимает трусы и поворачивается соответствующим местом навстречу уколу!

— А она от чего лечилась?

— Избили ее. Дал команду выяснить — кто.

— Рыжая, не влезай, тем более со стихами, когда взрослые дяди разговаривают. Тем более что если из твоих четверостиший выкинуть мат, то от текста ничего не останется.

— Перестаньте, Олигарх. Не забывайте: Ругать — не созидать. Тем более что и вы слушаете ее стихи явно без отвращения. Более того, вы откровенно завидуете своей рыженькой поэтессе, сами вы так не можете. Другое дело, что, судя по тому, как у вас заходили желваки, вы собираетесь сделать с тем, кто ее избил, нечто чуждое самой идее охране закона и соблюдения правопорядка.

— Ох, собираюсь!

— И совершенно напрасно. Это в вас детство гуляет. И криминальные наклонности. Ваша знакомая в туалет шла с куклой. Так что, как я понимаю, восемнадцать еще не исполнилось?

— Ей шестнадцатый год.

— Вот видите.