— Вот видите. Судя по тому, что она лежала в больнице, побои зафиксированы. А, скажу вам откровенно, нанесение телесных повреждений законодатель у нас не приветствует. Особенно несовершеннолетним. Я бы сам помог найти вам злоумышленника, а потом года на три его оформил. Мне просто перед Капитаном неудобно.

— Это что же, кто меня побьет — вы в тюрягу посадите?

— Я очень сомневаюсь, деточка, что в дальнейшем кто-то осмелиться вас избить. А те, кто это уже сделали, предстанут перед правосудием и будут наказаны согласно действующему законодательству. Я прав, Олигарх?

— Правы. Уговорили вы меня, пожилой следователь. Завтра утром позвоню Капитану.

— Это ты то пожилой следователь!?

— Рыжая, ты почему моим гостям тыкаешь? Или получить от меня хочешь?

— А я тебя не боюсь. Запомни — проститутка это человек, который каждую секунду ждет, что её начнут пиздить. Поэтому сразу как ты привез меня домой — дай мне в ебальник, не томи меня. Иначе я буду сильно напряженная все время и качественно тебя не обслужу.

— И это продолжается уже третий день. Пожилой следователь, сделайте с ней что-нибудь, у меня уже руки опускаются.

— Я попробую. А как зовут ваше сокровище?

— Аня ее зовут. Вот до чего людей демократы довели!

— Анечка, давайте с вами сразу договоримся. В беседе с дяденьками, которые приходят в дом вашего друга Олигарха, не рекомендуется употреблять ненормативную лексику.

— А он мне и не друг вовсе.

— А кто же?

— Он мой клиент. Олигарх, гони бухало!

— Такая юная девушка, а уже любит выпить?

— Еще чего! Мне бы травку покурить, а от алкоголя меня мутить сразу начинает. Мы, продажные бляди — очень тонкие психологи.

— И рыжие тоже?

— Не перебивай меня, Олигарх чертов. Одна из главных задач, которую я перед собой ставлю — это напоить клиента его же водкой, чтобы он под стол нахуй пьяный свалился и меня не ебал. Потому то я и предпочитаю именно водяру.

— Слушай, я тебе не клиент. Еще один матюг услышу — сразу по морде дам.

— Не надо, дяденька пожилой следователь, я больше не буду.

— Смотри у меня. Девочка не должна употреблять нецензурных слов и выражений без крайней необходимости, вызванной тяжелыми личными обстоятельствами. Тем более рыженькая. Сколько времени ты возле пристани работаешь?

— Скоро два месяца.

— А деньги тебе зачем?

— То да се. Шмотки там, да и травка денег стоит.

— Понятно. А мама тебя одна тянет?

— Бабка меня одна тянет. Но тошно с ней, совсем старая из ума выжила. Я в больнице неделю лежала, так даже апельсин не принесла. Денег у нее нет, видите ли.

— А ты бы работать пошла.

— Ишь ты. Мы, продажные б… извините, мы ленивые суки, которые не хотят работать. Нам бы только денег срубить по-быстрому и отвалить. Как-то мы с Палкой пришли к одному, а он нам: «Уберитесь в хате, пол помойте, посуду, я вас е… ой, трахать вас я не буду — тут убраться надо, пью третий день, типа».

— А Палка ему: «Трахай, работать не будем». И не убирали, пока он нам пиздюлей не пообещал. Ой, не буду больше матюгаться, честное слово.

— Да-а, история, леденящая сфинктеры. А Палка, как я понимаю, подруга твоя?

— Лучшая. Она меня и к травке приучила, и к пристани привела работать. Но она на игле сидит, и без резинки трахалась. Бесшабашная она. Ее недавно даже чуть не убили. Так пинали, что у девочек кровь в жилах стыла. Хорошо, что я не видела, в больнице сама лежала.