— Поставьте. Но, не забудьте при этом и на национальные клавиши надавить, у вас это получается к месту и очень трогательно. Но сегодня я к вам пришел поговорить не о большой политике. По моим сведениям, Шпале и не доложили, что кто-то там СПИДом заразился, а сами приехали разбираться. А теперь представьте себе, что приходит к вам, к примеру, тот же Шпала, и говорит: «Олигарх, твоя телка заразила братана СПИДом. За сексуальный беспредел надо бы ответ держать, помочь братану материально». Признайтесь, в этих словах есть логика. Лейтенант Волков беседовал по этому поводу с вашим смотрящим за девочками возле пристани. Но разговор не получился. Я же считаю этот вопрос настолько серьезным, что решил с вами побеседовать. Мне кажется, здесь необходимо найти какой-то разумный выход и не доводить ситуацию до ненужных эксцессов. Избиение той девушки братанами Шпалы — это только первая ласточка.

— На кого вы наехать собрались, на князя Дрочеслава? Ничего вам не удастся с ним сделать. Князя Дрочеслава у нас возле пристани все боятся, кто ему может указывать? Он со мной иногда такое делал, что у меня при одном воспоминании от отвращенья сводит зубы. А что сделаешь? Фекалии атакуют — терпеть надо.

— Как «что сделаешь?». Да сегодня же на нары у меня пойдет твой князь Дрочеслав.

— Это почему же?

— Это потому же, что он с подругой Олигарха, с тобой, то есть, такое делал. А понятия требуют от конкретного братана за обиду своей подруги спрашивать по всей строгости. Репутация, это вещь такая, что на нее можно годы работать, а испортить ее в миг можно.

— Как воздух?

— Что-то вроде этого. Нет у друга твоего, Анечка, выхода другого, как Дрочеслава этого мне отдать, иначе реноме блатное его уронится. Я верно излагаю, гражданин Олигарх?

— Будь моя воля, я, за тебя, рыжая, прямо сейчас возле пристани и кончил бы его.

— А вот этого не надо, гражданин Олигарх. А то выбитая вами челюсть не выдержит суровых испытаний пеницитарными условиями. А так он уйдет по этапу и вернется весь в шрамах и с медалью «За героизм на лесосплаве». Годков через восемь.

— Ладно, не буду мараться. Позвоню завтра Капитану, пусть оприходует Славадроча. Он хоть девочек и держит в рабочем состоянии, с возложенным на него функциями справляется, а фишка ему выпала под конвоем ходить. Накрылся князь Дрочеслав медной посудиной. Какое-то время он бодро ставил окружающих раком, орошал теплой спермой все, что шевелиться, и народ рукоплескал. А теперь, вишь ты. От судьбы не уйдешь.

— Он из меня безропотную рабыню уже сделал. Послушного морального урода. Я уже переживаю за состояния психического здоровья моего сатрапа Пилюлькина.

— Таких уродов, как ты редко и на журнальной обложке увидишь. Рядом с тобой любой с ума сойдет.

— Нет, вы послушайте, пожилой следователь. Я и Аптекарь, как приличные люди, участвуем в оргии. Как обычно все снимается на кинокамеру и после трудового дня идет разбор полетов. И вот на экране телевизора появляется невинная сцена. Я сижу, чуть ли не одетая, на краю бассейна и застенчиво пальчиком правой ноги рисую по воде. В моей руке бокал энергетического напитка под названием «Red Bull». Казалось бы, что может быть невиннее. Тружусь, в поте личика дивной красоты. Обстановка строго рабочая: играет музыка, щебечут в ушко поклонники, ничто не предвещает цунами или извержения вулкана. Все наложенные на меня Аптекарем запреты строжайшим образом выполняю, волноваться, казалось бы, нечего. Вдруг вижу, по лицу Пилюлькина пробегает судорога.