— Твои домыслы ошибочны, Саранча. Товар Олигарху везут из Москвы.

— Вы серьезно? Только без ментовских выкрутасов. Мы тратим время и ресурсы во внедрение в дивизию ВДВ. Если все это впустую, то я остановлюсь. Смотрите гражданин следователь. Наша организация может быть благодарной, вы уже убедились в этом, и добра мы не забываем. Не крохоборствуйте и не торгуйтесь, скажите что знаете. Мы за ценой не постоим.

— Скажите, Саранча, вы вышли на тропу войны с Олигархом?

— На моем уровне решения такого характера не принимаются. Но я поставил об этом вопрос перед своим начальством, когда у меня был поверяющий.

— И война состоится, каково ваше мнение?

— Обязательно. Или он начнет с нами конкурировать в Эстонии и далее. Собственно, это уже и происходит. Решение о начале этой войны — это вопрос бюрократической процедуры внутри моего руководства. Но там не дураки сидят, так что это просто вопрос времени.

— А если я вам в этой войне помогу? Понимаете, Саранча, не в стороне буду стоять, а реально помогу, вы бы могли воевать следующим путем. Сдать нам людей Олигарха. Одного за другим или всех сразу, как получиться, включая самого голубчика. Без всякой стрельбы, утоплений и всякой такой тягомотины. Как ваше мнение?

— Я лично согласен. Пускай ребята на нарах посидят. Лишь бы работать не мешали. Поставлю этот вопрос перед начальством. Не сейчас конечно, когда принципиальное решение будет принято. Субординацию нужно соблюдать. Вы меня понимаете?

— Ох, Саранча, не напоминайте. Вы знаете, что я вспомнил. Недавно нам сигнал поступил. В московском поезде везут партию героина. — Вы устроили в поезде шмон и взяли моего человека с мелкой партией героина. Я на эту тему говорить даже не буду. Где-то мы прокололись. То, что вы взяли, то взяли. Претензий никаких. Мы сами найдем, откуда ушла информация.

— Можете не искать. Стук был не на вас. В этом поезде Олигарху ехало пять кило товара. Но от нас произошла утечка. Девушка, которая везла товар, сошла с поезда на последней станции перед Сковом.

— Ну и где эта девушка? Вспомните, пожилой следователь, вспомните. Обратите внимание, я не спрашиваю где товар, сдайте мне девушку, на которой ехал героин. Для меня это критически важно.

— Я не думаю, что она много знает.

— Конечно, всего она не знает. Наверняка она почти ничего не знает обо всем пути. Но, рассказав из первых рук о том звене, за которое она отвечает, она даст представление обо всей цепи. Где она?

— Мы ее ищем. Но если найдем, наверное, я вам устрою встречу.

— Вы меня обяжете чрезвычайно.

— Я понял, Саранча, давайте пока оставим эту тему.

— Забились. Кстати, почему ты сказал, что у меня сперма с глаз капает? Ты же ничего просто так не говоришь.

— А-а, это я просто на девушку, которая нам на стол подавала, засмотрелся. Красивая очень. И весь наш разговор слышала. К чему это? Что это за девушка? Откуда? Не такой это разговор, чтобы лишние люди слышали.

— Не волнуйся. Она по-русски не понимает. Мне ее недавно в Афганистане подарили. А что красивая, так это не порок. Как считаешь?

— Так то ты с ней на афганском говорил или она узбекский знает? — Я с ней говорил на узбекском. Она афганская узбечка. А никого афганского языка в природе не существует. Как и языка советского. Афганистан — это многонациональная страна и там живут разные народы, в том числе и узбеки.

— А что значит «подарили»? Ты что, день рождения гулял, и тебе ее привели перевязанной цветными лентами с дарственной надписью на попе «Будь счастлив, расти большой»? А как же папка с мамкой?.

— А что папка с мамкой? У них еще десять по лавкам плачут, их кормит надо.