— Аве, Цезарь! Идущие в коммунизм приветствуют тебя! Хомяк, да вы прирожденный психотерапевт.

— А хорошо все-таки, что после трубы Страшного суда вступили саксофоны… А, доктор?

— Что!?

— Шучу, шучу. Не волнуйтесь, мой милый главный врач. Вы опасайтесь того, что, сменивши пожилого следователя Капитан сможет выйти на нашего человека в Скове?

— Ну, если честно…

— Если честно, то на этого человека невозможно выйти в принципе. Серьезно. Но он видит все и всех как Боженька. Учтите это и не пытайтесь делать глупости.

— Скажите, Хомяк, а если хочется поубивать любящих давать советы отцов-командиров — это эдипов комплекс?

— Что такое эдипов комплекс я не знаю, но на ваш вопрос отвечу. Вас что, плата, которую вы получаете за девушек, с точки зрения практического акушерства лишенных изъянов, не устраивает?

— Ну что вы, Хомяк! Олигарх мне таких денег даже издалека не показывал.

— Вы должны это помнить даже спросонья, мой милый доктор. И тогда вас не будут одолевать сомнения.

— Эх, Хомяк, Хомяк. С пищалью я гляжу на ваше поколенье. Если Олигарх хоть что-то узнает о наших с вами отношениях, эти деньги пригодятся мне только на надгробный камень.

— «Мало ли что эволюция», — приговаривал мастодонт, топча неандертальцев. Это я к тому, что и Олигарх не бессмертен. Пожилой следователь, казалось, был всегда и будет вечно. Может и Олигарх скоро на покой уйдет?

— А что, есть что-то конкретное?

— «Господи, спаси!» — воскликнул атеист. «А вот это ты видел?» — ответил Господь. Есть, милый главный врач психушки, есть. Но что конкретно — я и сам не знаю. Но, даже если бы и знал, показывать раньше времени стиптиз-хоровод «Вот приедет барыня — барыня вам покажет» я не собираюсь. Здесь вам не агентство экстремального секса «Уникум» нашего друга Аркадия.

— Капитан туп. Очень туп. Герпес на жопе Отчизны, можно сказать. Олигарх — его брат по разуму.

— Рыжая или ты нам даешь поговорить спокойно, или идешь баю-баюшки-баю. Вы не возражаете, Капитан?

— Я? Олигарх, ты же знаешь, я ярый противник плебисцитов сексуально непонятых подростков. Даже если это твои любимые женщины. Тьфу, в сторону запада, тьфу.

— Опять у этого мента национальное самосознание полезло. И кстати, Олигарх, почему он говорит о твоих любимых женщинах во множественном числе? По моим подсчетам я у тебя одна.

— Это он занял должность пожилого следователя и возгордился. Вносит раскол в личную жизнь любимого Олигарха и забывает, что пока он всего лишь исполняет обязанности. Причем с новыми должностными обязанностями он пока не справляется. Эдак, каждая кухарка захочет порулить и без того до полусмерти заруленным государством. Что скажешь, Капитан?

— Олигарх, не понукай, работа идет. Потихоньку вытаскиваю наружу все корешки пожилого следователя. Или они сами всплывают наружу. И потом, самое главное я уже сделал. Сразу после профилактической беседы со мной Челюсть приполз к тебе, Олигарх, на задних лапках и попросился под твое крыло. А Челюсть — это почти вся торговля наркотиками в Скове на сегодняшний день.

— Тут ты прав, Капитан. Где прав — там прав. Вприсядку Челюсть танцует, вприсядку. И руки сложены на грудях. Вот что значит руководителю организованной преступной группировки милицейской крыши лишиться. А при пожилом следователе гордо ходил по городу и орал, что он не пидар, а гей, наркоторговец чертов.