— Не первый день погоны ношу, как не понять.

— Работенка, вроде, не пыльная, но на воле я все равно чувствую себя не в своей тарелке. В зоне я уважаемый человек была, дядей Васей величали, а на воле я не пришей п…е рукав. Да и мать нудится все время: «Внука хочу, внука хочу». Единственная я у нее, а она у меня уже старая. Завела я себе одного кобелька пушистого, все деньги на него тратила, а он меня в больнице и не навестил ни разу. Ну и черт с ним, одно приятно воспоминание от него осталось, это как я ему, однажды, по пьяному делу, ключицу сломала. Забеременела я от него, спасибо. Больше он мне не нужен.

— Врач сказал, тебя завтра выписывают, что делать будешь?

— И не знаю даже. С одной стороны кроме как к Олигарху мне и идти не куда. А с другой стороны он ко мне интереса не проявляет. Засветилась ты, говорит. Пересиди, может, тебе что-то другое подберу. А как я могу пересидеть? На что жить буду? Да и кто меня на работу возьмет, все из себя такую блатную и беременную. Сам знаешь, как с работой в Скове хорошо. Да и голова у меня все время болит, просто раскалывается. Какая из меня теперь работница.

— Работница, Золушка, из тебя отличная может получиться, и работа у меня для тебя есть.

— Я работы не боюсь, только учти, пожилой следователь. Ты, говорят, при больших чинах, но на твою защиту я не надеюсь. Мне ребенка родить надо, не могу я сейчас рисковать в зону пойти.

— Да за кого ты меня держишь, Золушка? Ты что думаешь, я тебе криминал предложить хочу?

— А на кой черт я тебе тогда нужна?

— Ты понимаешь, мадонна ты моя лагерная, нужен мне твой накопленный по крупицам жизненный опыт и силушка твоя былинная. Завел я себе на старости лет мягкую игрушку по имени Тамара. И строю я для нее, и для себя конечно, скромный шалашик в три этажа с пристанью на острове.

— В родном рыболовецком колхозе «Вобла Ильича»? Ты же родом оттуда, если я не путаю.

— Не путаешь. Ну, так вот. Шалашик строиться только начал. А пока я домик соседний рядом со стройкой снял и мягкую игрушку свою собираюсь туда поселить. Но она у меня совсем беспомощная, по-русски говорить не умеет, снега никогда не видела.

— Господи, ты что, из Африки негритянку выписал? А это правда, что у негритянок губы одинаковы по размеру, что там, что там?

— Ну, это ты чересчур, хотя мысль сама по себе богатая, выяснить надо обязательно. Я тебя в том доме хочу поселить. Остров все-таки. Зима скоро. Присмотришь за ней, русскому языку поучишь. Она хоть и не негритянка, но по-русски не говорит. Защитишь ее, если надо, от плохих людей, хотя они до острова вряд ли доберутся. Обложено там плотно со всех сторон. Разве что я иногда приеду. Тогда мы с тобой спокойно побеседуем о знакомом нашем общем, господине Олигархе.

— А какой мне интерес о нем с тобой разговаривать?

— Есть у нас с тобой интерес общий, Золушка ты моя, сорок третий размер валенок. Олигарх мне служебное расследование устроил, чуть я на старости лет в милицейскую зону не угодил. А тебя он не отдел отстранил. Засветилась ты во всей красе. Сейчас вокруг девушки той, на которой героин ехал, много пыли поднялось. Всех кто с ней связан был каким-то боком Олигарх убрать просто обязан, что бы следы к нему самому не привели. В нашей конторе та девица, признательные показания дает. И ты в этом списке первая, она тебя видела.

— А в чем меня обвинить можно?

— Формально ни в чем. Но дело ковыряют в Москве, в особом антинаркотическом департаменте.