— Правильно. Валяй самую сукровицу.

— Списал нас Олигарх, списал без права на апелляцию.

— Это почему ты так решил? И кого это «нас»?

— «Нас» — это всех нас, кроме Челюсти и еще нескольких. Но тебя и меня он зачеркнул особо жирной чертой. Девулька, которую мы искать едем, может быть в ментовке уже давно арию поет: «О, дайте, дайте мне свободу, я свой позор сумею искупить». А ведь она наши лица заполнила. Не могла не заполнить, она же от страха чуть коньки не отбросила, я же ей иголки под ногти обещал загнать.

— Я бы тебя прибил тогда, если загнал бы.

— Я это сразу понял, между прочим. Ты же, как красивую бабу увидишь, так мозгами сразу отъезжаешь, а еще меня ненормальным называешь.

— А нормальный мужик при виде красивой бабы и должен мозгами отъезжать, все остальное — ненормальность. А уж испытывать потребность ее покалечить… Ну ты меня извини, братан.

— Ладно, оставим актуальные вопросы психиатрии в покое. Поговорим о более насущном. Девчонка нас запомнила, сомнения в этом нет. А потому, если она в ментуре, нас уже ищут. Но это все ерунда. Эта кукла в полной уверенности, что мы живем в Москве, и кроме кличек о нас ничего не знает. Дело в другом. Олигарх решил всех в Скове сдать и правильно сделает. Объясню почему. Мы работаем на рэкете. Ту сумму, которую Олигарх получает с этого промысла, не идет не в какое сравнение с тем, что дает героин. Причем речь идет о том героине, который идет на Запад, а не том, который остается в Скове. Ты помнишь, как прыгал Челюсть, когда ему нужно было пять кило порошка растолкать?

— Помню.

— А почему? А потому, что в Скове рынок узкий, много все равно не заплатят. Процентов восемьдесят героина уходит в Эстонию и дальше со всеми остановками. Сейчас же граница между Эстонией не охраняется и никто никого не обыскивает. Оттуда и приходят основные деньги. Сейчас все остальное, кроме переправки героина, для Олигарха не интересно. Будет — будет, не будет — не будет. Лишь бы его самого это не затронуло. Поэтому он нас сдаст не задумываясь, плевать ему и на нас, и на то, что мы споем ментам. Он острый период в Эстонии пересидит, у него уже эстонский паспорт на другое имя есть.

— Но не так то мы ему и не нужны. Мы же ему очередную партию порошка привести должны.

— Это партия уйдет через два дня. А дальше? Дальше нас заменить не представляет никакой проблемы, ты хоть это понимаешь?

— Ладно, играть с тобой больше смысла нет. То, что Олигарх нас сдать собрался, я уже давно понял. Тут ты прав. Ты мне другое скажи. Что ты предлагаешь? Делать нам что? Только конкретно.

— Мы должны вычислить канал поставки героина Олигарху.

— И что?

— Если мы хотя бы еще одну партию перехватим, а лучше две и больше, то Олигарх утонет в долгах.

— А мы?

— А мы? А мы этот героин возьмем и растаем в пространстве и во времени. И будем потихоньку продавать порошок по розничным ценам. Если у каждого будет по пять кило, представляешь, сколько это по розничным ценам где-нибудь в Мюнхене? Даже если больше ничем не заниматься? Или под Магаданом в лагере трудиться ударно, как твое мнение?

— Мудр ты Ноготь. Болен психически, но мудр. Значит, эта партия к Олигарху не пойдет?

— Не пойдет, конечно, хватит его баловать. Но главная задача в другом — выйти на поставщиков.

— А телочку искать не будем?

— Будем обязательно. Пять кило — очередная партия, у девочки этой еще четыре с половиной. За это времени она потратила, может быть, полтора грамма, может меньше. А после этого посмотрим, что мы с поставщиков снимем. Или мы не рэкетиры?

— Уломал ты меня, охальник.