Но Реджис покачал головой.

— В письме, написанном Донноле, такой уверенности не было. Скорее — наоборот! — он подошел к двери. — Я не могу смириться…

Реджис замолчал, когда услышал в саду снаружи какую-то возню. До ушей хафлинга донеслось знакомое и удивительное «хихихи». Он понятия не имел, что может происходить на улице, но вместо того, чтобы закрыть дверь, вышел и огляделся.

В дюжине шагов поодаль у изгороди сидел дворф, который беседовал с цветком. Однорукий дворф, концы зеленой бороды которого были заправлены за уши, чтобы перемешаться с его лохматыми волосами.

— Усы Морадина… — прошептал хафлинг.

Сон Концеттины был беспокоен. Она ворочалась, наблюдая за тем, как падает вниз нож гильотины. Женщина подумывала о бегстве, веря, что посланники Морадо Тополино пришли за ней, а также в тайне рассматривала второй план — ибо зачем еще Доннола постала сюда красавца Вульфгара?

Она обрела надежды, но все они казались такими мимолетными.

Она думала о своей обретенной силе. Обретенной, вероятно, не без помощи магии. Она думала о том, как играла с королем Ярином этой ночью. И с утра. Она была сильнее!

Однако он управлял всем, кроме их спальни, и потому её вновь обретенная власть над ним скоро ослабнет. Если она убьет его, то смерть её будет ужасной — её будут душить до полусмерти, а потом четвертуют на городской площади.

Мимолетность.

Кровь капала на неё с лезвия гильотины.

Она бежала, но ноги вязли в грязи, а дорога вела в никуда. Ей не добраться в безопасное место. Страшные крылатые существа порхали вокруг, налетая на женщину, заставляя её пригибаться и кричать. Они продолжали уничтожать её. И оружием их были не только жуткие когти, но и устрашающие вопросы.

Они требовали ответов. Раня её, набрасываясь на неё, впиваясь в неё когтями.

Они требовали ответов.

Грязь вокруг становилась все глубже, но она пыталась бежать. Но не могла… Она повалилась на живот, сопровождаемая смехом веселящихся демонов.

С криком, женщина проснулась, вся мокрая от пота. Глаза покраснели, постельное белье завернулось вокруг её тела. Инстинктивно, она коснулась ожерелья, чтобы обнаружить, что оно все еще на шее.

Концеттина подтянула себя к краю кровати, еще сильнее запутывая вокруг себя простыни. В конце концов, она просто повалилась на пол. С трудом поднявшись на ноги, она оказалась прямо перед большим зеркалом.

Всхлипывая и утирая слезы, Концеттина испугалась, увидев, как покраснели её глаза. С остервенением, она принялась тереть их руками, но заметила, что теперь кажется больше и… сильнее.

Прежде, чем она успела подумать об увиденном, её взгляд остановился на рожках, торчащих из её головы. В шоке, она отшатнулась от зеркала. И длинный хвост с зубчатым наконечником хлестнул около неё.

— Что? Как? — заикаясь, пробормотала женщина, думая, что все еще спит. Да, должно быть это именно так.

Тем не менее, она чуть не потеряла сознание, когда обнаружила на спине большие кожистые крылья.

И тогда она поняла, что голос внутри неё — никакая не иллюзия. На языке вертелось имя «Малкантет». Имя, которое ничего не значило для женщины. Но здесь, в зеркале, была не иллюзия, не магически сотворенная картинка. Это было её собственное отражение.

Её мысли бешено кружились. Она должна добраться до Ярина и жрецов. Да, жрецы! Она развернулась к двери и сделала шаг. Один.

— Ты не можешь уйти, глупенькая Концеттина, — услышала она собственный голос.

Женщина взглянула в зеркало. Её демоническое отражение, украшенное крыльями летучей мыши, широко улыбалось.

— Этой ночью ты была довольно болтлива, — произнесли отраженные в стекле губы.