— Служанка быстро явилась на мой зов, — ответила Квентл на холодный взгляд дочери Громфа.

— Потому что Паучья Королева обеспокоена моими поступками, — без колебаний заявила Ивоннель. Она намеренно заставила слово «обеспокоена» прозвучать, как нечто совершенно замечательное.

— Да, обеспокоена, — сказала Квентл, стараясь сохранять твердость. Но, в конце концов, Йеккардарья ушла. Даже несмотря на присутствие Сос’Ампту и нескольких других жриц Дома Бэнр, было совершенно очевидно, что Матрона Мать не в восторге от перспективы ссоры с могущественной племянницей. — Паучья Королева была достаточно обеспокоена, чтобы отправить Йеккардарью для твоего наказания.

— Для того, чтобы получить разъяснения, — поправила Ивоннель. Сос’Ампту дернулась, словно желая что-то сказать, но Ивоннель резко подняла руку, заставляя тетку замолчать прежде, чем та начала свою тираду.

— Попробуем прийти к пониманию, Матрона Мать, — продолжила Ивоннель. — Госпоже Ллос не нравится, что я отказываюсь забрать трон Дома Бэнр, а вместе с ним и место во главе Правящего Совета. Я могла бы доставить ей такое удовольствие, немедленно решив эту проблему.

Угроза была слишком явной. Несколько жриц, находившихся в комнате, ахнули, а сама Квентл выглядела так, словно желала последовать их примеру.

— Но мне это не по душе, — пояснила Ивоннель. — И Йеккардарья приняла мою идею. Пока. Я вернусь в Мензоберранзан, когда и как сочту нужным. И если к тому времени ты все еще будешь Матроной Матерью — мы придем к соглашению. Во имя Дома Бэнр, во имя Мензоберранзана и во имя Паучьей Королевы. Но уверяю тебя, довольно безрассудно преждевременно делать ставку на подобный исход.

Она обернулась и насмешливо фыркнула, глядя на Сос’ампту. Одарив пренебрежительным взглядом Минолин Фей, женщина развернулась, чтобы уйти, но, затем, остановилась, чтобы язвительно заметить:

— Может быть тебе повезет, Матрона Мать Квентл Бэнр. Тетушка. Может быть, я решу навсегда остаться в стороне.

С этими удивительными словами, Ивоннель Бэнр вышла из комнаты.

Взяв из конюшен ящера, женщина быстро покинула город. Она заскользила по туннелям Подземья, быстро приближаясь к нижним залам Гаунтлгрима.

— Всегда восток, — сказала Далия.

Артемис Энтрери окинул её любопытным взглядом. Он стоял у их палатки, располагавшейся на поле, рядом с растущей Башней Магии.

— Ты всегда смотришь на восток, — пояснила женщина.

Энтрери пожал плечами, словно понятия не имел, на что она намекает.

— И думаешь о нем, — продолжала Далия, и мужчина, наконец, понял.

— Это волнует меня, — признался убийца. — Я могу не увидеть, как все это закончится для него.

Далия пожала плечами.

— Я тоже желаю Дзирту только лучшего. Но сейчас мы ничем не можем помочь. Кэтти-бри — могущественная жрица, и она не смогла исцелить болезнь. Громф тоже прилагал все усилия. Знаешь ли ты более искусного мага? Даже Киммуриэль вмешался. А я по собственному опыту знаю о том, как искусно он разбирается с такими вещами, как сломанный разум. Я сижу тут — живая и здравомыслящая — только благодаря странной магии Киммуриэля. И все же, он ничего не смог сделать для Дзирта.

— И это огорчает меня, — сказал Энтрери. Он снова оглянулся, глядя на восток. — Мое бессилие.

Он даже не заметил, как сдвинулась с места Далия. Когда она обняла его, кладя подбородок на плечо, это стало для него легкой неожиданностью.

— Он — твой друг, — сказала она.