Теперь Артемис Энтрери очень хорошо понимал свою роль в подведении Дзирта к этой точке. С мрачным лицом, он кивнул в знак согласия. Руки убийцы инстинктивно легли на оружие.

— Скоро мне придется позвать Киммуриэля, — сказала Ивоннель. — Надеюсь.

Энтрери снова кивнул, после чего отказался от своей мрачной сосредоточенности.

— Есть еще дело, — сказал он.

Ивоннель не была рада услышать о каких-либо осложнениях, и потому позволила беспокойству ясно проступить на своем лице. Но Энтрери надавил.

— В Дамаре что-то затевается, судя по словам Тазмикеллы, — пояснил убийца.

— Что? Это нас касается?

Энтрери пожал плечами.

— Она только сказала, что видит нечто такое, чего не можем мы. Что её драконий взгляд подсказал ей что-то. Она пообещала рассказать подробнее, как только вернется из Хелгабала.

Ивоннель не стала вникать в этот вопрос. На самом деле, ей было все равно. Дроу полагала, что забота Тазмикеллы о каком-то мелком человеческом королевстве совершенно не касается её. Она кивнула, давая Энтрери понять, что он выполнил свой долг, проинформировав её, и на этом разговор закончился.

— Значит, мы будем просто ждать здесь? — спросил Энтрери.

Ивоннель встала у края деревьев, глядя вверх по склону холма, на главные ворота Монастыря Желтой Розы.

— Мне кажется, он скоро будет тут, — сказала она. — Ты понял свою роль?

— Полностью.

— Дзирт не должен знать о моем присутствии. Ты понимаешь?

Энтрери фыркнул, и Ивоннель резко развернулась к нему.

— Ты даже не представляешь, по какому краю ножа ты идешь, — заявила она. — Ты, вероятно, умрешь сегодня.

— Знаю.

— Я сотворила множество заклинаний и могу тебя заверить в одном — я не уверена, что Коготь Харона, вне зависимости от того, насколько сильно он продлил некогда твою жизнь, твой большой друг. Раскол закончился, если меч вообще когда-то помогал тебе.

— Знаю.

— Ты, вероятно, умрешь сегодня.

— Знаю.

— Или убьешь этого дроу, которого зовешь другом.

— Знаю.

— Да ладно, серьезно? — потребовала Ивоннель, шагая вперед. — Если ты промедлишь, если будешь не слишком честным и искренним в бою, то все будет напрасно. Ты потерпишь неудачу и умрешь, а Дзирт ничего не получит. Такая досадная ошибка с твоей стороны способна обречь его на века страданий.

— Какая тебе разница? — рявкнул на неё Энтрери. — Кто ты вообще такая? Мне сказали, что ты — дочка Громфа, но ему, кажется, плевать. Он даже телепортировать нас сюда не захотел. Мне говорили, ты могла бы стать Матроной Матерью Мензоберранзана, жестоким гласом богини демонов…

— Язык твой — враг твой, — предупредила Ивоннель таким тоном, что Энтрери чуть унялся.

— Зачем матроне матери заботиться о Дзирте До’Урдене? Еретике. Павшем, — спросил убийца.

— Я не матрона мать.

— Но могла бы быть ею.

— В самом деле. Мне достаточно одного слова. Но нет. Это само по себе должно кое о чем тебе сообщить.

Энтрери пожал плечами, расстроенно вздыхая.

— Почему тебе не все равно?

— А тебе?

— Ты не можешь просто ответить?

— Ответ в твоем собственном вопросе. Уверена, наши причины схожи.

Это вызывало растерянность.