Продвинувшись в очереди к кассе, я покрутил в руке клык, удивлённо уставившись на него. Он выглядел сейчас не так, как в прошлый раз. Несколько сколов исчезло, их будто и не было. Хотя я их точно запомнил. Притом эмаль клыка была не тусклой, а слегка поблёскивала.

— Ну ты пропускаешь или идешь? — услышал я раздражённый мужской голос позади.

— Разумеется, — я сделал ещё шаг вперёд.

— А то я думал, что пропускаешь меня… — продолжил мужчина. — А может, пропустишь? А то меня дома семья ждёт, послали купить томатную пасту, и я вот застрял.

— Как и я, — ответил я ему, ясно давая понять, что со мной такой фокус не пройдёт. И лишь услышал в ответ тяжкий вздох.

Я спрятал клык, задумавшись. Совместил все факты, которых было не так уж и много. Раз этот артефакт делится теплом, причём это тепло не физическое, значит некая связь между нами есть, она появилась недавно, когда он проявил себя в том супермаркете.

И с тех пор… ожил? Но что это мне даёт? Как его применять? Этого я не знал. К тому же он восстанавливался, это факт. Что будет, когда восстановление завершится? Тоже интересный вопрос.

Сонную муху на кассе сменила бойкая женщина, и хватило пяти минут, чтобы очередь быстро дошла до меня. Я покинул магазин и услышал, как облегчённо вздохнул Хрум, который залез в продуктовый пакет.

— Да подожди ты, нетерпеливый, домой скоро придём, — обратился я к Хруму, слыша громкий хруст. Он принялся за первую морковь.

Поднявшись на свой этаж, я понял, что вечер обещает быть долгим.

— Сашенька! Привет! — воскликнула Раиса Захаровна с пакетом в руках. Из него пахло свежей выпечкой. — А я тут тебя дожидаюсь! Думаю, на работе, что ли, задержали. Срочный вызов?

— Он самый, — кивнул я, доставая ключи. — Добрый вечер. Вы ко мне в гости по каком-то вопросу?

— Да что ты, — отмахнулась бабуля. — Посидеть, чайку попить, да поболтать о питомцах. Кстати, где твой… — Раиса Захаровна затихла, вспоминая прозвище питомца, — Хрумочка.

Хрум злобно заклацал в пакете. Ему не понравилось, как бабуля исковеркала его имя. Раиса Захаровна услышала шорох и обратила внимание на боевого ежа.

— Вот ты где, мой хороший, — залепетала бабуля. Мы в это время заходили в квартиру.

— Проходите, я сейчас переоденусь в домашнее, — обратился я к ней. — Можете взять пока его на руки.

Пакет заметно полегчал, а это значило только одно. Хрум уже поужинал, поглотив более пяти килограммов моркови. Значит, и настроение у него улучшилось.

— А он не уколет? — нерешительно замерла Раиса Захаровна над пакетом.

— Не должен, — ответил я. — Своих он точно не тронет.

— Вот и славно… иди сюда, — бабуля взяла Хрума на руки, и питомец притих, поблёскивая на неё глазками. Вроде и не против, но видно, уже хотел отправиться спать.

Я вернулся на кухню, наблюдая, как ёж возмущённо фырчит в ответ на поглаживания Раисы Захаровны. Затем он спрыгнул и почесал к лотку в ванной.

— Удивительная порода. Кот просто шикарный, — печально улыбнулась бабуля. Она лукавила, когда сказала, что зашла просто чай попить. Что-то у неё всё-таки произошло.

Я разлил чай по кружкам, затем взял из разложенного пакета на столе пирожок и откусил. Он оказался с картошкой. И вкус был как всегда на высоте.

— Рассказывайте, что у вас стряслось, — решил я не тянуть резину и спросить прямо.

— Ох, Сашенька, я уж и не знаю, к кому обратиться, — запричитала бабуля. — Все вокруг какие-то злые на моих котиков. А когда пропала Муся, кажется, что они даже рады этому.

— Пропала? — удивился я, запивая пирожок чаем.