Мы пешком прошлись два квартала, заворачивая в замеченный в стороне парк. И я выпустил питомца на травку. Хрум настолько развеселился, что даже начал подфыркивать знакомую мелодию. Что-то похожее я слышал в прошлой жизни, вроде песни Винни-Пуха.

Макс всё-таки накаркал. Стоило нам дойти до центрального фонтана, как встретили двух подростков.

— Смотри, страйт-блэк, тот самый! — воскликнул один из них, с рыжей копной на голове.

— Точно! — улыбнулся второй, длинноносый. — Дядь, а можно сфоткаться с питомцем?

Я взглянул на Хрума, который тоже замер, подозрительно посматривая на парней.

— Можно. Но на руки брать его нельзя, может уколоть иголками, — предупредил я.

Разумеется, они услышали только, что можно, и рыжий схватил боевого ежа на руки. Хорошо, что Хрум вовремя спрятал иглы, иначе бы точно поранил его.

Они сделали серию фото, и ёжик, к моему удивлению, выдержал эту внезапную фотосессию. Даже более того, Хруму понравилось позировать. Я принял Хрума из рук рыжего парня, и эта парочка пошла своей дорогой.

Затем к нам пристала няня с двумя детьми. И мы застряли ещё минут на двадцать. Следом ещё компания студентов и молодая пара, и ещё бабуля с пуделем.

Довольно, пора валить отсюда. Я на своей шкуре прочувствовал, что такое популярность. Хватит с меня.

Покинув парк, я рано расслабился. Уже практически возле дома нас увидела очередная компания парней, но уже более взрослых, нежели те рыжий с длинноносым. Вроде студенты. Притом у одного из них был фотоаппарат с длинным объективом, намекающим на то, что нам не избежать очередной фотосессии.

— Ля, стрит блэк! — воскликнула одна из девушек, блондинка в белом платьице. Ещё две запищали от умиления.

— Пожалуйста, Егор, нам надо с ним сфоткаться! — умоляюще взглянула на фотографа блондинка, и тот кивнул, подходя ко мне.

— Добрый вечер, разрешите сфотографировать вашего питомца? — уважительно обратился он ко мне.

Я посмотрел на Хрума, который заскрежетал в ответ зубами. Отказать никогда не поздно. Тем более ёжик уже устал от избыточного внимания.

— Потерпишь? — тихо спросил я у него, и ёж тяжело вздохнул, вроде даже кивнул.

— Только недолго, мой питомец устал, пять минут, — ответил я, и передал Хрума в руки блондинки.

Эта компания была очень шумной, а шум Хрум не переваривал. Он периодически стучал зубами, когда его тискали в руках девушки, а затем громко начал фыркать.

— Пожалуй, достаточно, — сказал я, подумывая заскочить в магазин и прикупить ему моркови. Он точно съест кило пять, не меньше, а запасы истощились.

— Ещё один кадр, — бесцеремонно попросил фотограф, и я нахмурился.

— Егор! Я ещё с ним не фотографировалась! — капризно воскликнула девушка с забавными завитушками на голове.

— Катюха, подожди, — резко ответил ей фотограф, повернувшись ко мне. — Скоро отдадим.

Это «скоро» меня совсем не устраивало. Мне ещё условия будут ставить? Но я не успел ничего сделать, чувствуя, как агрессия Хрума по экспоненте, резко и бесповоротно, поползла вверх.

— А ну, улыбнись, колючка, — обратился к ежу фотограф, приближая к нему объектив. — Сейчас вылетит птичка.

Птичка, увы, так и не успел вылететь, потому что вылетели челюсти моего питомца. Хрум прыгнул вперёд, клацая зубами. Раздался громкий хруст, и объектив фотоаппарата разлетелся на части.

— Ах ты, зараза! — фотограф от неожиданности выпустил из рук то, что осталось от прибора. — Он напал на меня!

— Нечего было его драконить, — забрал я злобно сопящего питомца.

— Я требую возмещения ущерба! — воскликнул фотограф, когда все остальные спрятались за его спину.