Непонятно, где он умудрился так задеть руку. Пусть теперь уж сами расследование проводят. Наше дело ликвидировать аварию и спасти пострадавших.

Мы вернулись по активному тоннелю, который образовали трапы. Затем передали раненого Анне, и она приступила к лечению.

— Молодцы, — похвалил Иван. — Теперь ликвидируем последствия.

Мы воткнули в землю несколько металлических штырей, подцепили устройства с экраном и включили их. Нейтрализация энергии происходила незаметно, но я чувствовал по фону опасной зоны, что он слабеет с каждой минутой.

Прошло чуть более часа, когда мы закончили, и принялись собирать трапы. Теперь по территории подстанции можно было ходить спокойно и непринуждённо.

Возвращаясь обратно, перенося в руках трапы, я заметил впереди два микроавтобуса с эмблемами местного телевидения.

— Как же они задолбали! — процедил Иван, помогающий нам. — Везде успевают свой нос сунуть.

— Не будем общаться и всё. В чём проблема? — хмыкнул Макс, наблюдая, как из микроавтобусов выходят люди с камерами и репортёры.

— Ты слышал Палыча? Он, наоборот, требует общаться, — ответил Иван. — Связь с общественностью и всё такое.

Мы к этому времени подходили к своему фургону. Один из репортёров уже опрашивал рабочих, второй, холёный парень с щеголеватыми усиками, подскочил к нам.

— Добрый день, — сунул он микрофон под нос Ивану. — Канал «Суббота». Расскажите, пожалуйста, что здесь произошло?

Мой наставник убрал в сторону микрофон и сморщился:

— Только не надо тыкать в лицо, — резко ответил он и показал в сторону Макса. — Вот, мой товарищ всё вам расскажет.

— Что вы скажете?.. — обратился к нему репортёр, и Макс шумно выдохнул, сдерживаясь. Затем показал на меня.

— Мой товарищ вам всё расскажет, — хлопнул он меня по плечу и потащил трапы к фургону.

Я огляделся и понял, что мне некому передать эстафету. Придётся отдуваться за всех. Передо мной появился микрофон.

— Как вы оцениваете опасность, которую ликвидировала ваша команда? — спросил репортёр.

— Начнём с того, что здесь было очень опасно. И уровень молниевой опасности достиг десятого уровня, — начал я.

— Расскажите, насколько это опасно, — глаза репортёра заблестели от любопытства.

Я ответил на несколько вопросов, а потом понял, что он не отвяжется.

— Увы, я на работе, времени больше нет, чтобы отвечать, — сказал я.

— Конечно, понимаю, понимаю, — закивал репортёр и повернулся к объективу камеры. — Вот такие отважные люди работают в нашей Имперской Службе Спасения. Не побоюсь этого слова, герои!

Я улыбнулся, залезая в фургон и захлопывая дверь. Мы тронулись с места.

— Долго он тебя мурыжил, — прокомментировал Иван. — Они такие, могут часами закидывать вопросами.

— Сильно был ранен тот… Петруха? — улыбнулся Макс, обращаясь к Анне. — Ты быстро управилась в этот раз.

— А, — отмахнулась целительница, — царапина. Я за несколько секунд её подлечила, и следа не осталось.

Мы доехали до центра, изредка перебрасываясь фразами. Иван в этот раз отметил с позиции наставника, что отработал я в этот раз «на отлично». Когда мы выходили из транспорта, Анна заметила на моём плече след от микро-молнии.

— Да ты ранен! — воскликнула она.

— Пустяки, — улыбнулся я. — Даже не чувствую.

— С магическими ожогами всегда так, — объяснила Аня. — А потом возникают последствия. В общем, в раздевалке я тебя подлечу.

— Звучит заманчиво, — подмигнул нам Макс.