— Вы все так прекрасно объяснили, — наконец сказал он. Эсмей оставалась напряженной. Он говорил таким тоном, словно обсуждал учебник, а она не могла понять, выступает она в роли автора учебника или самого предмета. — Меня впечатлил ваш анализ собственных ошибок.

Понятно: хрестоматийное дело о младшем офицере, который правой рукой чешет левое ухо.

— А насколько серьезными оказались поломки навигационного компьютера?

На этот вопрос она может дать ответ.

— В него стреляли, мы заменили некоторые детали, но функции микропрыжков работали не выше, чем на восемьдесят процентов от нормы.

В разговор включился другой офицер:

— А вы не могли взять запасные части с пульта управления орудиями? Насколько я помню, там есть некоторые дубликаты.

— Да, сэр, конечно. Но мы не хотели рисковать, нельзя было допустить нарушений при поиске цели и наведении орудий.

— Хм, значит, вы совершали прыжок с неполадками в системе. Немного рискованно, не так ли?

Эсмей не могла придумать, как лучше ответить, но просто пожать плечами было нельзя.

— Конечно, немного рискованно, сэр.

В тот момент ей было страшно, даже жутко, интервалы доверия все расширялись, и ей приходилось чуть ли не ощупью переходить от одного прыжка к другому. А она прекрасно знала, что на инстинкт при навигации в космосе полагаться нельзя.

— Когда я читал отчет Следственной комиссии, — сказал Атарин, — я не заметил, чтобы они упоминали сложностей в работе навигационного компьютера. Надеюсь, вы им об этом говорили.

— Это было в бумагах, сэр, — ответила Эсмей. Она не задумывалась об этом раньше, но сейчас и не собиралась оправдываться.

— Да. Хорошо, лейтенант Суиза, готовьтесь, мы пригласим вас на лекцию тактической группе старших офицеров. Я прекрасно понимаю, что вы не старший аналитик, но нам всем хочется услышать рассказ очевидца такого… потрясающего… события.

— Да, сэр.

— И проверьте, пожалуйста, как должна быть расположена картинка номер восемь… Мне кажется, вы повернули ее на девяносто градусов… Может, так и надо?

— Хорошо, сэр.

Атарин кивнул и направился к выходу, а за ним и все остальные. Эсмей готова была упасть на стул, но в зал уже заглядывал Деттин. Он явно хотел поболтать.

— Значит, вы не считаете, что она призывает энсинов к какому-либо… нежелательному действию?

— Нет, сэр. Вы же знаете энсинов, они обожают тех, кто может рассказать что-то из собственного опыта. Они любят жуткие истории, и именно на это они и рассчитывали. А она вместо «ужасов» представила им правдивый отчет о необычном сражении, но вовсе без «клубнички». Никакого хвастовства, никаких попыток идеализировать капитана Серрано. Я пригласил ее на заседание тактической группы старшего офицерского состава, там ей зададут побольше умных вопросов, но подозреваю, что и на них она достойно ответит.

— Я бы не хотел, чтобы ее воспринимали как героиню, — сказал адмирал Доссиньял. — Это может рассердить нашего обидчивого капитана. Слишком много внимания…

— Сэр, при всем уважении к вам, замечу, что она действительно героиня. Она не пытается привлечь к себе внимание, и никогда не пыталась. Но она спасла корабль Серрано, и Ксавье тоже. Мы не можем делать вид, что этого не произошло. Если мы позволим ей рассказать об этом с точки зрения профессионала, мы тем самым прекратим всякие закулисные обсуждения.

— Наверное, так.