— Странно, — заметил Барин. — А почему так? Ей не хотелось об этом думать, а тем более говорить.

— Все это тянется из глубины веков, — сказала она, давая понять, что разговор на эту тему окончен. — И вообще, это же Альтиплано.

— И поэтому ты уехала? Ты говорила, что твой отец командующий сектором? А ты не могла пойти на военную службу?

Она покрылась испариной.

— Не совсем так. Послушай, мне не хочется об этом говорить.

Он развел руками:

— Хорошо. Я ничего не спрашивал, ты не расстраивалась, мы снова можем вернуться к моим родственникам.

Она кивнула и ткнула вилкой в кусок на тарелке, хотя ничего толком не различала. А он принялся рассказывать о своей двоюродной сестре Эссер, которая всегда причиняла ему массу хлопот во время долгих каникул дома. Эсмей не знала, правду он говорит или выдумывает, но какое это имело значение. Он ради нее старался быть вежливым, а она из-за этого чувствовала себя крайне неловко.

Этой ночью ей снова снились кошмары, как в самые плохие времена. Она проснулась в поту: ей привиделась битва на «Деспайте», а потом она снова оказалась испуганной маленькой девочкой, которая изо всех сил пыталась отбиться от напавшего на нее человека… А потом весь ужас, через который она прошла в больнице. Кошмар за кошмаром, огонь, дым, боль — и голоса, голоса, которые говорили ей, что все в порядке, а она в это время извивалась от боли. Наконец она поняла, что выспаться ей не удастся, и включила в каюте свет. Так больше продолжаться не может. Она должна положить этому конец. Ей надо каким-то образом избавиться от этого безумия.

Первой мыслью было самое очевидное — обратиться к врачам. Но она тут же отказалась от этого. В ее деле и так уже много сомнительного: следственная комиссия, военный трибунал, эта несусветная награда Альтиплано… Если еще ко всему прибавится наблюдение у психиатров, то ей никогда не добиться того, чего она хочет.

А чего она хочет? Она никогда раньше так прямо себя не спрашивала, и вот ночью попробовала понять. Она хочет… Раньше она бы сказала — безопасности. Безопасности, защиты от прошлого. Такую защиту мог предоставить ей Флот. Но тот человек мертв, ложь вышла наружу». В этом смысле ей ничто не грозит. Чего же она действительно хочет?

В голове проносились обрывочные мысли и картинки, короткие и яркие, совсем как обрывки травмированной памяти. Вот она на мостике «Деспайта» и приказывает возвращаться назад, к системе Ксавье… Вот она отдает приказ открыть огонь, и огромный вражеский крейсер взрывается прямо перед глазами. Уважение на лицах слушателей на лекции, когда даже адмиралы, даже капитан, несмотря на его отношение к ней, восхищались тем, как она все им изложила. Даже восхищение младших офицеров, хоть ей самой и претило, что ей это нравится. Новые друзья, эта дружба с Барином, еще такая неокрепшая, как молодые растеньица весной.

Она хотела этого, хотела, чтобы такие моменты повторялись, чтобы их было больше. Хотела командовать, управлять, исправлять зло. Хотела выявить те таланты, которые, как ей казалось, у нее есть. Хотела, чтобы ее ценили сверстники и товарищи, хотела дружить, хотела жить.

Критическая сторона ума едко напомнила ей, что подобных моментов вряд ли будет много, если только она будет продолжать работу в техническом отделе и все время служить на кораблях, управлять которыми будут предатели или некомпетентные капитаны.