— Добра пожаловать домой, Эсмайя, — проговорила мачеха — Надеюсь, тебе понравится обед.

— Конечно понравится, — ответал за нее отец.

Обед проходил в неофициальной столовой, широкие окна смотрели на мощеный дворик с бассейном посредине.. Эсмей даже слышала сквозь гул голосов, как струятся воды фонтана и кто-то ходит по дворику.

Она собиралась сесть на свое обычное место, но кто-то уже сидел там, какой-нибудь двоюродный брат наверное. И отец провел ее во главу стола, усадив слева от папаши Стефана. Прабабушки за столом не было, она будет ждать Эсмей после обеда в своей гостиной.

— Ну вот и мы, — сказал отец.

Папаша Стефан состарился, похудел, кожа на лице обвисла. Но глаза оставались такими же острыми, рот таким же твердым, даже когда он улыбнулся ей.

— Твой отец говорит, что ты не забыла, как возлагать подношение в святилище по возвращении домой, — сказал он. — А помнишь, как надо благословлять пищу?

Эсмей зажмурилась. Уехав с Альтиплано, она с радостью и думать забыла о чистой и нечистой пище, благословениях и проклятиях, раз и навсегда отказалась от специального нижнего белья, которое, по правилам родной планеты, должна была непременно носить девушка из добропорядочного семейства. Она не ожидала, что ей окажут подобную честь… Честь и экзамен одновременно… И все это прекрасно понимают. Обычно только сыновья и сыновья сыновей благословляли пищу во время обеда, дочери и дочери дочерей испрашивали утренней милости на окончание ночного поста, а во время полуденной еды все молчали.

Она осмотрела стол: что там лежит на больших блюдах?.. От этого многое зависело… и еще больше удивилась, заметив пять блюд. Это значило, что в ее честь зарезали целого теленка.

Она никогда не слышала, чтобы женщина благословляла такую трапезу, но слова она, оказывается, помнила.

— Назад из тлена…— начала она и проговорила все до конца, запинаясь несколько раз в тех местах, где по тексту молитвы явно предполагалось, что произносить ее будет мужчина, и ей приходилось либо упоминать себя в мужском роде, либо на ходу менять слова. — От отца к сыну перешло это ко мне, и я посылаю это дальше…

Уже после первого года в подготовительной школе Флота она почти не думала о родной культуре, она и не замечала раньше, насколько ограничен их язык. Попав во Флот, она сначала была шокирована простотой отношений между полами, тем, что обращение «сэр» одинаково употребляли как при обращении к мужчине, так и при обращении к женщине. Во Флоте было два разных понятия для определения генных родителей и родителей-воспитателей, но не было понятий матери и отца. На Альтиплано не было термина «родители», и хотя все знали о современных методах воспроизведения потомства, вряд ли кто-нибудь пожелал бы к ним прибегнуть.

Она закончила благословение, все еще думая об этих несоответствиях, и папаша Стефан вздохнул. Эсмей посмотрела на него: глаза его блестели.

— Ты не забыла… у тебя всегда была прекрасная память. Эсмайя. — И он кивнул. Слуги подошли к столу. Большие блюда перенесли на буфеты, чтобы нарезать мясо, а на столе появились тарелки с супом.

Во Флоте кормили вполне прилично, но здесь была еда ее детства. Синяя тяжелая тарелка с пюреобразным маисовым супом, приправленным зелеными и красными листьями… Внутри у нее все сжалось от знакомых запахов. На ложке, которой она ела суп, был выгравирован семейный герб, ложка лежала в руке как влитая.

Вслед за супом подали первый салат, а к тому времени нарезали мясо и разложили его на синих с белым блюдах.