Макс прислушался.

– …Если я тебя сейчас по голове вот этой палкой ударю, что будет?

– Больно будет, вот что!

– Так уж и больно? – Ехидная усмешка Рыжика светилась нескрываемой бодростью. Он явно хорошо выспался. Может быть, даже в реальности.

– Ну… неприятно. И здоровья сколько‑то уменьшится.

– Ага. Вот и добрались до сути – неприятно. Так и здесь. И хотя, положим, процент жизни у тебя после этого не снизится, но «неприятно» останется. – Улыбка Рыжика стала еще шире. – Если ты не чувствуешь боли, то почему считаешь, что почувствуешь что‑нибудь другое?

Некоторое время Ворон задумчиво переваривал сказанное, потом осторожно спросил:

– А как же публичные дома? В виртуальности столько борделей…

– У них там особое программное обеспечение. Специальное. Да и то… Слушай, ты что, никогда не был?

– Нет.

– Так возьми и сходи. Цены там доступные, не разоришься. Зато сам поймешь, что к чему.

– Ну… Дело не в деньгах.

– А что тогда?

Ворон на мгновение замялся:

– Знаешь, что мать мне скажет, если узнает?

– Я с твоей матерью не знаком, – холодно отрезал Рыжик. – Только вот считаю, что чуток самостоятельности тебе бы не помешало. А то посмотреть со стороны, так прямо противно. Сплошные муси‑пуси – то нельзя, это нельзя. Ты, вообще, мужик или кто? Тебе сколько лет‑то? Хватит уже за юбку цепляться.

Ворон набычился. Рука скользнула к поясу. Рыжик, от которого это движение не укрылось, оскалился:

– Ну‑ну… Давай покажи, что у тебя там.

Ворон вытащил кинжал…

– А ну хватит! – Макс приподнялся на локте, обводя подскочивших спорщиков холодным взглядом. – Только передраться между собой нам еще не хватало.

– Но он…

– Заткнулись, я сказал! Ворон, убери нож. А ты, Рыжик, только открой еще раз рот, и я тебе все припомню… В том числе и сегодняшнюю ночь.

Макс стрелял наобум, но, судя по тому, как Рыжик смущенно отвел взгляд, – попал. Наверное, действительно отдыхал в реальности. Копать глубже Макс не стал – все равно уже проехали. Но в следующий раз, когда этот засранец будет на дежурстве, придется проверять посты. Впрочем, следующего раза уже не будет – граница близко.

Наверное, не стоило его вообще брать… Только кого тогда? Не одному же идти.

Тяжело дыша, рядом присела на корточки раскрасневшаяся Мэриэн. Макс покосился в ее сторону:

– А ты куда смотришь? Они же чуть не подрались.

– Забыла… – Достав точильный камень, Мэриэн аккуратно пристроила меч на коленях. – Увлеклась.

– Не надо так увлекаться. Знаешь ведь, что за всей нашей компанией нужен глаз да глаз.

– За всей? – Мэриэн, как всегда, выделила самое главное. – И за мной тоже?

Макс помолчал. Потом нехотя кивнул:

– Да. И за тобой тоже.

– Почему? – Макс ожидал обиду, но вместо этого Мэриэн почему‑то проявила любопытство.

– Потому что для меня до сих пор загадка, зачем ты идешь с нами.

Легкая, едва коснувшаяся губ улыбка.

– Знаешь, что я тебе скажу, Бродяга? От того, что ты здесь вытворяешь, у меня порой кулаки чешутся. Коварный, подлый, бесчестный – все это как раз про тебя. Но одного у тебя не отнять: за всем этим я вижу по‑настоящему сильную личность, а не выпендривающуюся заурядность, каковых большинство среди здешних завсегдатаев… – Мэриэн неожиданно улыбнулась. – Кроме того, ты, как никто другой, умеешь побеждать.