– Да, – сказал он. – Самому ему этого не добиться. Младший брат, покорный вашей воле, надеется на вашу щедрость, великий эмир!

Тимур громко захохотал.

– Чему только не научит судьба! – сказал он сквозь смех. – Нукер Караходжа, оказывается, и ты уже научился говорить, как бий, – льстиво и со слезой в голосе?!

– Да, великий эмир! Когда у тебя великое горе, то слеза потечет даже из незрячего ока.

– Хорошо, – сказал эмир. – Ты придешь ко мне вечером. Нам будет о чем поговорить.

Караходжа пришел к Тимуру после вечернего намаза, и они проговорили до глубокой ночи. Эмир расспрашивал старого нукера о том, что делается в Золотой Орде и каким войском может располагать Едиге, если дело дойдет до битвы.

– Я верну трон Тохтамышу… – задумчиво сказал Тимур. – Но он сам должен помочь мне в этом.

– Как? – Караходжа выжидательно смотрел на эмира.

– Очень просто. Главная сила Дешт-и-Кипчак не столько в ее джигитах, сколько в конях. Без них воин-кочевник ничто. Если Тохтамыш хочет приблизить день своего торжества, то пусть лишит подвластные Едиге роды коней. Это можно делать по-всякому: угонять, травить источники и колодцы, наконец, просто убивать…

Хромой Тимур знал, что говорил. В свое время великий Искандер Двурогий, прежде чем отправиться войной на сакские племена, обитавшие тогда в Дешт-и-Кипчак, послал туда своих людей, и те скупили у саков двести тысяч коней. Степные лошади были превосходными. Они могли подолгу обходиться без воды, одинаково хорошо были приспособлены к степи и горам. Именно на этих коней посадил Александр своих воинов, отправляясь против саков.

Кочевник, лишенный коня, перестает быть воином. Он становится легкой добычей каждого, кто этого пожелает. На коне легко гнаться за врагом, конь же и выручит из беды, если случится такое, что придется спасать свою жизнь.

И сейчас, разговаривая с Караходжой, Хромой Тимур понимал, что если войско Золотой Орды будет чувствовать недостаток в конях, то станет беспомощным, подобно птице, лишенной крыльев.

Тохтамыша обрадовало обещание Тимура помочь ему вновь стать ханом. Он знал, что эмир всегда держит слово. Но его огорчило и расстроило повеление Тимура уничтожить лошадей.

– Ты же знаешь, Караходжа, эмир хочет, чтобы мы сделали невозможное. У кочевника после жены конь является первым другом, и потому табуны охраняют самые смелые и отчаянные джигиты. У нас же слишком мало сил, чтобы совершить задуманное Тимуром.

– Разве трон Золотой Орды не стоит того, чтобы рискнуть?! – упрямо и с вызовом возразил нукер. – Сколько лет ты ждал, пока снова на небосклоне появится твоя звезда. Не начав дело, не сделав попытку, ты выражаешь сомнения и тем самым лишаешь себя силы.

– Хорошо, – сказал Тохтамыш. – Золотая Орда стоит того, чтобы еще раз испытать судьбу.

* * *

Тохтамыш не успел выполнить наказ Хромого Тимура. Вьюжной мартовской ночью аула бывшего хана достигла страшная для него весть – неожиданно умер Тимур. Если бы среди зимы ударили раскаты грома и засверкали ослепительные молнии, это бы меньше поразило и напугало Тохтамыша. Потухла, задутая ветром страшного известия, последняя искра надежды вновь возродиться.

Хромой Тимур умер в год курицы (1405), на восемнадцатый день месяца февраля, в городе Отраре. Смерть его была легка – он опустился на колени, чтобы совершить намаз, и вдруг упал лицом вниз, головой в сторону священной Каабы. Подбежавшие к нему визири и нукеры увидели, что их повелитель мертв.

Люди знали, каждый из живущих на земле смертен, и все равно известие о том, что не стало Хромого Тимура, потрясло всех.