– Ответь мне… Для чего ты ведешь бесконечные войны?

– Я хочу, чтобы Мавераннахр стал могучим государством.

– Если ты думаешь о Мавераннахре, то зачем ты пришел в Иран?

– Если я не покорю сильного соседа, то наступит такое время, когда он покорит меня.

– Пусть будет так… – согласился старик. – Но какое отношение имеет величие Мавераннахра к кургану человеческих голов на площади?

– Каждого, что выступит против моих замыслов и обнажит меч, чтобы встать на моем пути, постигнет эта участь… Кто может, тот пусть увидит содеянное мною, другим об этом расскажет людская молва…

– Я понял тебя… Но ведь человек – творение бога, и его надлежит жалеть…

– Человека сотворил аллах, но жалости он недостоин… Человек человеку – волк…

– Выходит, что и ты зверь? – старик выжидательно замолчал.

Лицо Хромого Тимура окаменело, зрачки сузились. Он начал говорить тихо, но с каждой секундой голос его набирал силу, становился громче, пронзительнее:

– Ты дерзок, старик! И слишком много хочешь знать! Страх движет людьми. Он толкает людей на отчаянные поступки, он же отнимает последние силы и делает их рабами… Я заставлю людей дрожать при одном упоминании моего имени!.. Человек хорошо запоминает только плохое, а потому мое имя будет жить века!..

Сейтшейх покачал головой:

– Выходит, что сам всевышний несправедлив.

Тимур перебил:

– Ты хочешь обвинить аллаха в несправедливости только за то, что он создал вас слабыми, а меня сильным?

– Нет, эмир, я думаю совсем о другом. Для чего было всевышнему делать человека глупым…

– Что ты знаешь о человеческой глупости?! – презрительно бросил эмир.

– Никому не дано знать все… Но только для чего умному помнить имя злодея? Для чего передавать это имя потомкам? Человек несет в себе жизнь, и запоминать он должен только тех, кто умел созидать, умел быть справедливым. Ни один народ не смеет возвышаться за счет гибели другого народа. Имя жестокосердого правителя должно умирать вместе с ним, чтобы другие не соблазнялись прославиться точно так же. И когда такое случится, ради славы своей люди не станут воздвигать курганы из человеческих голов, а построят новые города и дворцы… Ты можешь казнить меня, эмир, но я не боюсь сказать тебе в глаза, что зверь не вправе носить имя человека.

Нет, не к месту пришли сегодня воспоминания. Хромой Тимур поморщился. Он знал: наступит срок, и он покинет землю, как это происходит со всеми живущими и жившими на ней. Подобно Чингиз-хану, он мечтал создать сильное, могучее государство. Ради этого он разграбил и разорил Иран и Ирак, сровнял с землею Ургенч… а через какой-то миг отдаст приказ, и сотни тысяч воинов ринутся на золотоордынское войско, чтобы превратить когда-то могучую Орду в своего вассала. На земле не должно быть двух правителей, равных по славе и могуществу. Только ему, Тимуру, предначертано это судьбой, и ему покровительствует всевышний. Ради этого стоило жить и не щадить тех, чьими руками он непременно покорит мир.

Странные, необъяснимые вещи происходят в жизни. Все знают, что эмир жесток, и все-таки находятся такие люди, которые не боятся его и даже под страхом смерти говорят всю правду. Отчего это? Тимур искал ответа и не находил. Потом вдруг мелькнула спасительная мысль, и он с радостью ухватился за нее. Все дело, видимо, в том, что он недостаточно жесток. Кровь до этой поры лилась ручьями, теперь она должна литься рекою. На всей земле не должно остаться ни одного человека, который бы не боялся его. И, успокоившись, Тимур вдруг подумал, что не остановится ни перед чем, ради того чтобы осуществить задуманное…

Спешившись и бросив повод коня подбежавшему нукеру, Тимур подошел к своему шатру, где ждал его Саид-Берке – главный ишан войска.