– Пора, – сказал Тимур. – Пусть шейх прочтет нам напутственную молитву.

Саид-Берке склонился в почтительном поклоне. Потом поднял голову, и красивое смуглое лицо его с редкой седой бородой сделалось вдруг торжественным. Он вскинул к небу руки, и находящиеся у шатра военачальники и приближенные эмира опустились на одно колено, повернувшись лицом в сторону Мекки, в сторону священного камня Кааба.

– Слушайте, мусульмане! На небе аллах, на земле эмир Тимур… Коль бог захочет покарать осмелившихся поднять на вас руку, то эмир Тимур, выполняя его волю, уничтожит их своим карающим мечом. О аллах! Помоги сыновьям своим! Пусть и на этот раз победит наш повелитель эмир Тимур! Пусть без меры растет его слава! Аминь!

Шейх провел ладонями по лицу, потом, наклонившись, взял с земли горсть песка и бросил его в сторону золотоордынского войска.

– Великий эмир Тимур, ты можешь начинать битву. Враг твой рассыплется, словно брошенный мною песок, и ты победишь…

– Аминь! – сказал Хромой Тимур, и нестройными голосами повторили за ним это слово все, кто стоял рядом. – Пусть случится так, как ты сказал, шейх.

Отсюда, с вершины холма, эмиру было хорошо видно, что в войске Тохтамыша тоже возносят молитву аллаху и просят у него победы. Губы его тронула злая усмешка. Он взобрался в седло и властным жестом вскинул вверх руку. Тимур знал: за каждым его движением следят сейчас тысячи глаз и те, кому посчастливится уцелеть в нынешнем сражении, запомнят эмира навсегда. Повинуясь немому приказу Тимура, взревели карнаи, застучали барабаны. И тотчас же, словно эхо, донеслись такие же звуки из стана Тохтамыша.

Пришли в движение тумены. Живая река всадников, обтекая холм, пока еще медленно, словно копя силы, двинулась в сторону противника. Тимур хорошо знал, что, чем бы ни закончилась битва, остановить этот поток уже нельзя. Он будет сметать все на своем пути и или поглотит войско Тохтамыша, или же разобъется о него, как о скалу.

Ревели карнаи, и зеленое знамя с белой бахромой развевалось над головой Тимура, шли и шли бесчисленные тумены, посверкивая острыми жалами копий, призывно и тревожно ржали кони, храпели, пытались встать на дыбы, но сильные руки воинов усмиряли их страх. Идущие на битву подбадривали себя гортанными криками.

Пришло в движение и войско Тохтамыша. Насколько хватал глаз во все стороны света, земля шевелилась, как огромный муравейник, и временами казалось, что не вместит она всех, кто пришел сегодня сюда на битву. Почти полмиллиона воинов устремились в долину реки Кундурчи.

Все уже становилось полоска, разделяющая два великих войска. Тимур подал знак, и над степью прокатился страшный гул, блеснули снопы огня, и в небо поднялись белые клубы дыма – это ударили громобросающие орудия, которые эмир захватил в Иране.

Пронзительно заржали кони, но живую лавину уже ничем нельзя было остановить. Задние напирали на передних и толкали вперед, навстречу смерти.

Первыми не выдерживали напряжения золотоордынцы. Отряды Елжегиш-оглана и Кенжанбая с диким воем бросились вперед, взметнув над головами кривые сабли.

Резко остановились пешие полки Тимура. Словно порыв ветра пронесся над ними, и лес копий наклонился в сторону скачущей конницы – полки ощетинились острыми блестящими жалами.

Но Тохтамыш не собирался бросать своих воинов на верную гибель. Его отряды, не соприкоснувшись с пешими полками, вдруг повернув коней, ударили по левому и правому крылу войска Тимура.

С треском, словно сухие ветки, ломались древки копий, звенело железо, и от его ударов сыпались искры. Желтая, удушливая пыль поднялась к небу, закрыв от глаз аллаха сражающиеся тумены.