— Вылезай, проверь колеса или еще что-нибудь, — прошипел Марк, обращаясь к Кабере.

Тот неуклюже сполз с телеги и стал бродить вокруг нее, подходя к каждому колесу и приговаривая: «Колесо. Опять колесо».

Человек, который кричал у ворот, похоже, не заметил груженую телегу, остановившуюся совсем рядом. Брут рискнул оглянуться и с удивлением увидел целую толпу людей, собравшихся за его спиной. Что еще хуже, они выстроились по рангу и, несмотря на одежду, выглядели именно теми, кем и были: группой легионеров, притворяющихся горожанами.

Брут выскочил из телеги и побежал к ним.

— Не привлекайте к себе внимание, глупцы. Глядя на вас, из каждого дома в этом районе уже, наверное, отправили стражников, чтобы те посмотрели, чем вы тут занимаетесь!..

Солдаты растерянно поменялись местами, и Брут в отчаянии поднял глаза к небу. Здесь ничего нельзя было поделать. Уже слуги и стражники из близлежащих домов подошли к решеткам, чтобы посмотреть на толкущихся на месте солдат. Он слышал тревожные крики.

— Ну что ж, придется забыть о секретности. Разбирайте свое оружие из телеги и идите за мной к воротам. Быстро!.. Всех сенаторов хватит удар, когда они узнают, что в городе находится вооруженный отряд.

Растерянность солдат моментально испарилась: они быстро разобрали оружие. Весь процесс занял не больше нескольких минут, потом Брут приказал Кабере прекратить наконец осматривать телегу, что он продолжал без остановки делать. Его приветствия каждому колесу стали слишком утомительными.

— А теперь — вперед! — рявкнул Марк.

Его щеки порозовели от присутствия такого количества зрителей.

Легионеры шли к воротам, построившись ровными рядами, и через секунду он забыл о смущении, высоко оценив профессионализм людей, следовавших за ним. Они очень подойдут для Перворожденного.

К тому времени когда Юлий закончил объяснение своей точки зрения, Антонид был бледен от гнева.

— Как ты посмел! — прогремел он. — Я обращусь в сенат. Это мой дом по праву покупки, и ты скорее сдохнешь, чем украдешь его у меня!

— Я ни у кого его не краду. У тебя не было права предлагать деньги за собственность моего дяди, — спокойно ответил Юлий, получая удовольствие от ярости оппонента.

— Его земли и собственность были конфискованы, как у врага государства. Он был предатель! — закричал Антонид.

Самым большим его желанием было просунуть руки сквозь решетку и вцепиться в горло этому молодому наглецу, но за ним наблюдали солдаты с обнаженными мечами, а с ним рядом находилось всего двое его воинов. Антонид подумал о том, что может Юлий найти в комнатах дома. Не осталось ли там каких-нибудь доказательств, связывающих его имя с убийством дочери Помпея? Скорее всего, нет. Но мысль эта засела ему в голову, вызывая панику.

— Предателя звали Сулла, это он напал на свой собственный город, — ответил Юлий, прищурив глаза. — Оскорбление не по адресу. Марий защищал сенат от человека, объявившего себя диктатором. Он был человеком чести.

Антонид в ярости сплюнул на землю, чуть не попав на все еще связанного привратника.

— Вот чего стоит его честь! — орал он, ухватившись за прутья решетки.

Юлий отдал короткий приказ, и один из его людей выступил вперед. Антонид вынужден был убрать руки.

— Не смей прикасаться ни к чему, принадлежащему мне, — холодно сказал Цезарь.

Антонид собирался ответить, но у подножия холма вдруг раздались голоса солдат, что вынудило его сделать паузу. Он оглянулся на звук, и его черты исказило злорадство.

— Ну, ты еще узнаешь меня, подлый преступник! Сенат послал людей, чтобы они восстановили порядок.