Тубрук наклонился и обнял молодого человека. Юлий не сопротивлялся, продолжая сдавленно рыдать.

— Она думала, что я ее за это возненавижу, ты можешь в это поверить?..

Старый гладиатор не отпускал его, давая пролиться горьким слезам.

Когда же Цезарь наконец успокоился, он отпустил его и, посмотрев в побледневшее лицо, сказал:

— Я убил его, Юлий. Я убил Суллу, когда узнал обо всем.

Цезарь широко раскрыл глаза от изумления, а Тубрук продолжал, чувствуя облегчение от того, что может все наконец-то рассказать:

— Я занял место раба в его кухне и сдобрил пищу аконитом…

Юлий схватил Тубрука за руки.

— Кто-нибудь еще знает?..

— Только Клодия. Я не стал говорить Корнелии, — ответил управляющий, прилагая усилие, чтобы освободить свои запястья.

— Никто? Ты уверен? Тебя не могут опознать?..

В конце концов Тубрук разозлился и с силой разжал пальцы Юлия.

— Все, кто мог меня опознать, мертвы. Мой старый друг, который продал меня в дом Суллы, умер после пыток, так не выдав меня… Теперь, кроме Клодии и нас, никто ничего не знает, клянусь.

Он перехватил тяжелый взгляд Цезаря и медленно, сквозь зубы процедил, догадавшись о его мыслях;

— Ты не тронешь Клодию, Юлий. Даже не думай об этом!..

— Пока она жива, моя жена и дочь в опасности, — ответил молодой человек убежденно.

— И пока я жив. Меня ты тоже убьешь? Имей в виду, если ты только дотронешься до Клодии, я сам приду за тобой!..

Двое мужчин стояли друг против друга, сжав кулаки. Молчание становилось невыносимым, но никто не отводил взгляда. Потом Юлий вздрогнул, и маниакальный блеск пропал из его глаз.

Тубрук продолжал на него смотреть: ему было необходимо, чтобы молодой человек отказался от своего намерения.

Наконец Цезарь заговорил:

— Хорошо, Тубрук. Но если сулланцы когда-нибудь придут к ней или к тебе, связи с моей семьей не должно быть…

— Не надо меня об этом просить! — сердито сказал управляющий. — Я служил твоей семье не один десяток лет. Я люблю Клодию, Юлий, и она любит меня. Мой долг, моя любовь к тебе не пересекаются с возможностью причинить ей вред. Этого не случится. В любом случае я знаю, что от Суллы ко мне нет тропки, да и к тебе тоже. Чтобы доказать это, я готов на все.

Когда Цезарь снова заговорил, в его голосе явно звучала усталость.

— Тогда тебе придется уехать. У меня достаточно денег, чтобы отправить тебя куда-нибудь подальше от Рима. Клодию я освобожу, и ты сможешь взять ее с собой.

Тубрук стиснул челюсти.

— А твоя мать? Кто за ней будет присматривать?

Из молодого человека словно испарилась вся страсть, оставив усталость и пустоту.

— Есть Корнелия, и я могу нанять еще одну сиделку… А что делать? Разве у нас есть выбор? Неужели ты думаешь, что я этого хочу? Ты был рядом со мной всю мою жизнь. Я не могу представить, что мы больше не будем вместе бегать вокруг поместья, но сулланцы до сих пор ищут убийцу, ты знаешь это… О боги! Дочь Помпея!.. — Юлий окаменел от ужаса, так как знак смерти навис над его домом. Хриплым шепотом он проговорил: — Они бьют вслепую. Корнелия уже в опасности!

Больше не произнеся ни слова, Цезарь бросился назад к поместью, срезав путь через узкий мост над ручьем.

Тубрук выругался и побежал за ним, не в силах сократить расстояние из-за усталых ног. Как только Юлий произнес роковые слова, старый гладиатор понял, что он прав, и его тоже охватила паника. Потерять Корнелию после всего, что он сделал, чтобы ее защитить?.. Эта мысль вызывала желание кричать от ярости, и он прибавил скорости, не обращая внимания на боль.