Домиций направился к толпе солдат, которые стали поздравлять его, хлопая по спине и плечам. К Бруту подошел Кабера и сердито посмотрел вслед победителю.

— Ты сможешь побить его, если вы встретитесь снова?

Брут задумчиво потер подбородок.

— Возможно, если извлеку урок из этого поединка.

— Хорошо, что я забрал наши выигрыши у квартирмейстера до того, как началась схватка.

— Что?.. Я же велел тебе повысить ставку! — изумленно воскликнул Брут. — Ха! И сколько мы заработали?

— Двадцать золотых, в два раза больше того серебра, которое ты выиграл в первых семи боях. Мне пришлось поставить несколько монет на тебя против Домиция — из вежливости, но остальное удалось сберечь.

Брут громко расхохотался и тут же поморщился — начали ощущаться полученные синяки.

— Он вызвал меня только для того, чтобы вернуть друзьям потерянные деньги. Похоже, что в конце концов у меня появится второй шанс.

— Если хочешь, я могу устроить этот шанс на завтра. Шансы будут прекрасные. Если выиграешь, в лагере не останется ни одной монеты.

— Договаривайся. Я хочу задать трепку этому Домицию. Ты хитрый старик! Как ты догадался, что я проиграю?

Вздохнув, Кабера наклонился к Бруту, словно собираясь поведать тайну:

— Я знал, потому что ты — идиот. Никто не может побить лучшего бойца в легионе, если провести перед встречей с ним еще три поединка.

Брут фыркнул.

— В следующий раз ставки будет делать Рений, — объявил он.

— В таком случае, прежде чем он начнет, я заберу свою долю.

ГЛАВА 36

Юлий считал, что в Африке и Греции ему довелось увидеть крупные порты, но Аримин являлся центром хлебной торговли всей страны, и доки были заполнены множеством кораблей, загружающихся зерном или производящих его выгрузку. В городе даже имелся центральный форум и храмы для солдат, которые могли принести в них жертвы и помолиться за успешное возвращение с начинающейся войны. Это был маленький Рим, построенный на границе огромной долины По. Все, что везли с севера в Рим, проходило сначала через Аримин.

Красс и Помпей реквизировали частный дом, фасадом выходивший на форум, и именно туда направлялся Юлий, расспрашивая горожан о дороге. В целях безопасности его сопровождали десять солдат Перворожденного, но жители, похоже, были поглощены торговыми делами и не интересовались политикой. Трудно даже было сказать, доставляет ли им беспокойство огромное войско, расположившееся вокруг города.

Корабли и караваны с зерном прибывали и уходили без перебоев, торговля велась непрерывно, потому что сама угроза войны создавала условия для роста цен на рынках.

В сопровождении солдат Цезарь легко шел сквозь толпу и слышал, как торговцы бьют по рукам и заключают сделки, почти не обращая внимания на шагающих мимо легионеров. Они чувствуют себя в безопасности; наверное, как подумал Юлий, это правильно. С двумя легионами, встретившими римлян у города, численность армии, направленной против восставших рабов, достигла сорока тысяч опытных солдат. Трудно было представить себе противника, с которым она не смогла бы справиться, несмотря на потрясение от резни, которую мятежники Спартака устроили в Мутине.

Нужный дом Цезарь нашел по часовым, охраняющим двери. Улыбнувшись, Юлий подумал, как типично для Красса занять столь богатый особняк. Он любил окружать себя красивыми вещами. Наверняка владелец дома недосчитается пары изящных безделушек, когда армия уйдет и он вернется в дом… Цезарь вспомнил слова Мария: Крассу можно доверить что угодно, кроме произведений искусства.