— Нет, — совершенно спокойно ответил тот.

— Почему нет? — издевательски спросил Юлий, стараясь вывести Цирона из себя.

— Мой отец говорил, что у легионера должна быть выдержка.

Юлий пристально посмотрел в глаза новобранца, стараясь не выдать своего волнения. Такого ответа он не ожидал.

— А мне говорили, что в своей деревне ты не славился особенной выдержкой.

Парень долго молчал; Юлий терпеливо ждал ответа. Он знал, что торопить нельзя.

— Я тогда… еще не был легионером, — сказал Цирон.

Юлий наблюдал, как из карих глаз испаряется наглость, и молча ругал сенат за то, что тот бросается вот такими парнями, которые мечтают стать легионерами, а не прозябать на чужбине.

— Ты не легионер, — медленно произнес Юлий. Губы у парня дрогнули, как у обиженного ребенка. — Но я могу сделать из тебя легионера. Я расскажу тебе о братстве легионеров и сам стану твоим братом; с высоко поднятой головой ты пройдешь по улицам далекого Рима. Если тебя остановят, скажешь, что ты — солдат Цезаря.

— Скажу, — произнес Цирон.

— Командир, — добавил Юлий.

— Скажу, командир, — повторил Цирон и встал по стойке «смирно».

Юлий отступил на несколько шагов к офицерам «Ястреба» и обратился к новобранцам с короткой речью.

— Мы сделаем из вас солдат, для которых нет ничего невозможного. Вы — дети Рима и скоро узнаете о его славной истории. Мы научим вас владеть мечом и двигаться строем, мы расскажем о законах и обычаях, о жизни в большом мире. Придут другие новобранцы, и вы станете учить их и поведаете, что это значит — быть гражданином Рима. Выступаем сегодня… В следующую деревню вы войдете не крестьянами, а легионерами.

Колонна, построенная по двое, шла не в ногу и с разными интервалами, однако молодой тессерарий знал, что это поправимо. Он размышлял о последующих шагах, которые предпринял бы Рений, но потом отбросил подобные мысли. Рения здесь нет. Есть он, Юлий.

Гадитик шагал рядом с Цезарем, замыкая колонну.

— Наши идут за тобой, — негромко заметил он.

Юлий посмотрел на центуриона.

— Что им остается, если они хотят вернуть деньги. Нам нужна команда, потом — корабль.

Гадитик усмехнулся и хлопнул Цезаря по спине.

Юлий споткнулся и чуть не упал.

— О нет, — прошептал он, остановившись. — Крикни им, что мы догоним. Быстрее!..

Гадитик отдал приказ и посмотрел в спины удаляющимся легионерам. Вот они скрылись за поворотом, и Гадитик повернулся к Юлию, вопросительно глядя на него. Цезарь побледнел и закрыл глаза.

— Опять приступ? — спросил центурион.

Юлий едва заметно кивнул.

— В прошлый раз перед припадком почувствовал во рту… металлический привкус. Сейчас то же самое. — Он откашлялся и сплюнул, кривя губы. — Не говори им. Не говори…

Гадитик подхватил Юлия, когда тот начал падать, и прижал к земле. Цезарь бился в припадке, тело сводили судороги, и он с неистовой силой колотил пятками по пыльной дороге. Жирные мухи словно почувствовали человеческую слабость и роем вились над поверженным Юлием. Гадитик искал глазами что-то, что можно вставить между челюстями, чтобы товарищ не откусил себе язык. Протянув руку, он сломал толстую ветвь, втиснул ее меж зубов и всем телом удерживал припадочного, пока не кончился приступ.

Наконец Юлий смог сесть и вытащил изо рта измочаленный кусок дерева. Ощущение было таким, будто его избили до потери сознания. Он заметил, что обмочился, и от ярости ударил кулаком по земле.

— Я думал, это не повторится!.