Бормоча «Buon giorno», Бонсуан помог Паоле, потом погрузил Брунетти – тот чуть не споткнулся, ослепленный взрывом солнечного света. Вьянелло отвязал причальный канат, взошел на борт, и Бонсуан вывел катер на канал Джудекка.

– Так что же? – не отставал Брунетти.

– Потом одна санитарка ей сказала, что священник хочет ее видеть, но мы его не пускаем. Через какое‑то время с этой санитаркой я поговорил, и она сказала, что она – Теста то есть – вроде как испугалась, что он хочет с ней встретиться. И еще санитарка сказала – вроде рада была, что мы его не пустили.

Справа от них пронеслась скоростная лодка, брызгая водой. Вьянелло отскочил, но вода, не причинив ущерба, плеснула в борт катера.

– А потом? – продолжал Брунетти.

– Мать‑настоятельница ее ордена позвонила и сказала: хочет, чтобы ее перевели в одну из их клиник. И тогда она сбежала. Мы сняли стражу, хотя кое‑кто из ребят и я вроде как еще болтались там по ночам, – ну чтобы приглядывать.

– Когда это случилось?

– Примерно дня три назад. Однажды днем санитарка пришла, а ее там нет. И вещи пропали, и никаких следов.

– И что вы сделали?

– Мы поспрашивали вокруг больницы, но ее никто не видел. Она просто исчезла.

– А священник?

– Кто‑то из их штаб‑квартиры в Риме позвонил вице‑квесторе на другой день после ее исчезновения – это до того, как кто‑то, кроме нас, об этом узнал, – и спросил, правда ли, что к ней не пускают ее исповедника. Патта все еще думал, она там, так что пообещал лично проследить, чтобы она поговорила со своим духовником. Позвонил мне – сказать, что она должна с ним встретиться. И вот тогда я ему доложил, что ее нет.

– И что он сделал? Или сказал?

Вьянелло подумал, прежде чем ответить:

– Мне кажется, он вздохнул с облегчением, синьор. Тот человек из Рима запугал его чем‑то – он так настаивал, чтобы она повидала священника. Но когда я сообщил ему, что она ушла, – прямо счастлив был это услышать. Даже позвонил тому в Рим, пока я еще не ушел. Мне пришлось самому с тем говорить и сказать ему, что ее нет.

– Вы знаете, кто это был – из Рима?

– Нет, но, когда они звонили, оператор назвал – звонок из Ватикана.

– Как вы думаете, куда она делась?

– Понятия не имею, – тут же ответил Вьянелло.

– Вы звонили тому человеку с Лидо – Сасси?

– Да. Это первое, что я сделал. Он сказал, чтобы я за нее не беспокоился, больше ничего.

– Думаете, он знает, где она?

Брунетти не хотел торопить Вьянелло и посмотрел на Паолу: стоит у руля, болтает с Бонсуаном.

Наконец Вьянелло ответил ему:

– Думаю, должен знать, но он никому не доверяет настолько, чтобы рассказать, даже нам.

Брунетти кивнул, отвернулся от сержанта и стал смотреть поверх воды на Сан‑Марко, что как раз входил в их поле зрения слева. Вспоминал тот последний день в больнице с Марией Тестой, яростную решимость в ее голосе – и при этом воспоминании почувствовал прилив облегчения: хорошо, решила бежать. Он попытался бы ее найти, но надеялся, что это невозможно – ни для него, ни для кого‑либо еще. Бог сохранит ее и даст ей силы для vita nuova.

Паола, видя, что их разговор с Вьянелло закончен, вернулась к ним. Сзади налетел порыв ветра и закрыл ей лицо волосами, закинув светлые волны с обеих сторон. Смеясь, она подняла обе руки к лицу, убрала волосы назад и наверх и потом помотала головой из стороны в сторону, как будто вынырнув из глубины.