Женщина осторожно приблизилась к панели и нажала кнопку. Ее первые слова пробудили в нем надежду и тут же лишили ее.

— Вызываю членов Совета… Срочно… прошу сейчас же настроиться на волну семьдесят четыре тридцать один для немедленного принятия решения по вопросу, связанному со слэнами.

Немедленное решение! Он рассердился на себя за то, что позволил надежде поселиться в своем сердце. Следовало догадаться, что нет необходимости предъявлять его Совету физически, если радио позволяло избежать опасностей, связанных с отсрочкой. Если у членов Совета не возникнет выводов, отличных от выводов Джоанны, его ждет неминуемая смерть.

В наступившей тишине слышался приглушенный рокот двигателей. Судя по свисту, корабль все еще находился в атмосфере Земли. Но, самое главное, молчание позволило юноше обнаружить настойчивый поток мыслей Бабули — активную, сознательную деятельность разума. Старая мошенница пришла в себя после удара, который слэнка, как стало ясно, нанесла с единственной целью: незаметно подкрасться к нему. Его острый слух уловил тяжелый удар: Бабуля очнулась. Джомми распахнул свой мозг потоку ее мыслей.

“Джомми, она прикончит нас. Но у Бабули есть план. Дай знать, что ты услышал меня. Постучи ногой. Джомми, у Бабули есть план, как помешать ей прихлопнуть нас!”

Послание повторялось каждый раз в новой форме, сопровождаемое посторонними мыслями и невразумительными отступлениями: нетренированный человеческий мозг, такой, как у Бабули, не мог подолгу сосредоточиться на одной мысли. Но главное было в другом: Бабуля жива, она осознавала грозящую опасность и хотела любым образом остаться в живых.

Джомми, будто невзначай, начал постукивать ногой, громче, громче, пока…

“Бабуля слышит”. Он перестал стучать. “Вообще-то у Бабули целых два плана, — возбужденно продолжила старуха. — Во-первых, Бабуля может поднять большой шум. Это напугает бабу, ты сможешь броситься на нее. А там подоспеет Бабуля. Второй — Бабуля поднимется с пола, проберется к двери и набросится на бабу, когда та будет проходить мимо. Она испугается, ты сможешь ее обезоружить. Бабуля передаст “один”, потом — “два”. Топни ногой после номера, который покажется тебе наилучшим. Даю минуту на размышления”.

Раздумывать особенно не приходилось. Первый план он отверг сразу. Вряд ли громкий звук может по-настоящему отвлечь внимание слэнки — у слэнов крепкие нервы. Оставалось надеяться на физическое нападение.

“Один!” — раздался голос Бабули. Он выждал, потешаясь над сумятицей в ее мозгу и простодушной слабой надеждой, что он посчитает первый план хорошим и ей не придется рисковать своей собственной жизнью. Но, при всей подлости, она была практичной женщиной и в глубине души сама была убеждена в слабости этого плана. Наконец ее мозг, поколебавшись, испустил слово “два!”

Джомми Кросс постучал ногой. Джоанна Хиллори в это время излагала его историю и предложение о сотрудничестве, а затем — и свое мнение о том, что его надлежит уничтожить.

И ведь каких-нибудь пять минут назад он напряженно следил бы за дискуссией и, затаив дыхание, прислушивался бы к ответам, которые как раз начали поступать через динамики. Низкие мужские голоса, вибрирующие голоса женщин… Сейчас он слушал вполуха, отметив только наличие разногласий. Одна из женщин захотела узнать его имя. Несколько секунд прошло, прежде чем он понял, что вопрос адресован ему. “Как вас зовут?” — послышался голос из динамика.

Джоанна Хиллори шагнула к двери:

— Ты что, оглох? Она хочет знать твое имя.

— Имя? — переспросил Джомми Кросс, и часть его сознания отметила неожиданность вопроса.