— Имя? — переспросил Джомми Кросс, и часть его сознания отметила неожиданность вопроса. В этот напряженный момент ничто не могло по-настоящему отвлечь его. Сейчас или никогда! Как только он постучал ногой, посторонние мысли как ветром сдуло. Он сосредоточился на Бабуле, которая стояла за дверью, и ощущал вибрацию ее мозга, напряженность тела и удерживающий на месте инстинкт самосохранения, а в последний момент — просто ужас. Он беспомощно ждал, пока старуха преодолеет сковавший ее паралич.

Но память о тысяче дерзких вылазок, совершенных ею за долгую жизнь, придала ей силы. Она ворвалась в рубку с горящими глазами, оскалив зубы, и набросилась сзади на Джоанну. Обхватив ее своими тощими руками, старуха громко завизжала.

Пистолет Джоанны исторг столб пламени, опалив пол. Молодая женщина, зарычав, вывернулась из слабых объятий. Какое-то мгновение Бабуля отчаянно хватала ее за руки. Именно этого мгновения так долго ждал Джомми. Не мешкая, он бросился на слэнку.

Бабуля испустила пронзительный крик и шлепнулась на пол.

Джомми не стал мериться силами со слэнкой, которых, как он чувствовал, у нее было намного больше. Когда женщина, словно разъяренная тигрица, бросилась на него, он ребром ладони нанес ей резкий удар по затылку. Это был опасный удар, требовавший превосходной координации мышц: он легко мог сломать ей шею. Джомми подхватил падающее тело и попытался проникнуть в открывшийся разум. Но женщина была без сознания, и мысли были чересчур вялыми, а калейдоскоп образов застыл на месте.

Он начал осторожно трясти Джоанну, будто физическое действие влияло на процесс быстрых химических изменений, которые в свою очередь влияли на мышление. Однако времени на выявление подробностей не оставалось, и, убедившись, что ее мысли не таят для него ничего хорошего, Джомми оставил ее на полу и бросился к передатчику. Справившись, насколько возможно, с голосом, он заговорил:

— Я хочу договориться с вами. Я мог бы оказать существенную помощь. — В ответ молчание. Он добавил: — Я хотел бы заручиться поддержкой такой могущественной организации, как ваша. Я даже согласен вернуть корабль, если вы логически убедите меня, что я не попаду в ловушку.

Молчание! Он выключил передатчик и обернулся, угрюмо глядя на Бабулю, которая лежала на полу.

— Напрасно, — устало сказал юноша. — Все это — корабль, слэнка — лишь часть западни, в которой нет места случайности. У них семь тяжеловооруженных тысячетонных крейсеров, которые ищут нас в этот самый момент. Их поисковые приборы реагируют на наши антигравитаторы, так что темнота нам не поможет. Нам конец.

Время тянулось медленно, и с каждой уходящей секундой все острее вставал вопрос: что делать? Бабуля забылась тревожным сном, устроившись в одном из пневмо-кресел. Оба слэна и этот неутомимый корабль бодрствовали.

Фантастическая ночь! Джомми Кросс прекрасно понимал, какая разрушительная сила готова обрушиться на них в любую секунду, и при всем этом он, как зачарованный, не мог оторвать глаз от видеоэкранов, на которых разворачивались удивительные картины. Мир огней, разбегавшихся во все стороны, озера, потом снова океаны огней, фермы, деревни, городки, города и, через равные промежутки, многомильные колоссы-мегаполисы. Наконец он оторвался от экрана и повернулся в угол, где, связанная по рукам и ногам, сидела Джоанна. Взгляд ее серых глаз встретился с его взглядом. Прежде чем он открыл рот, Джоанна спросила:

— Ну что, решил?

— Что именно?

— Когда ты собираешься меня убить.

Джомми покачал головой:

— Больше всего в ваших словах меня удивляет уверенность в том, что кто-то кого-то обязательно должен убить. Я этого делать не собираюсь. А вот освободить — да.

Она помолчала минуту, затем сказала:

— В моем отношении к жизни нет ничего удивительного.